Прости, брат

Через два часа Валеру и его маму увезла скорая в районную клинику. Там и выяснилось: не грипп у ребёнка, а двустороннее воспаление лёгких.

– И как такое могло случиться? Откуда? Морозов ещё и в глаза не видели, а внук уже такую холеру подхватил, – сетовала на свою ошибку Валя, сидя перед телевизором рядом с засыпающим мужем. – Это ж как ещё у Иринки предчувствие сработало? Я же была уверена – ничего серьёзного.

– Молочка хлебанул малый, – вдруг признался Денис в полудрёме.

– Какого? Когда?

– Вас дома не было, а он банку из холодильника вынул, ну я и налил.

– Ах ты ж, чёрт старый! – воскликнула Валя, больно ударив мужа по бедру. – Ему нельзя холодного! Он с рождения слабенький!

– А я откуда мог знать? Меня никто не предупреждал, – лениво отмахнулся муж.

– Как откуда? С самого первого раза было сказано: только тёплое давать, на улицу без шапки не водить…

– А я и не водил, – прикрыл глаза Денис. – Вы ж сами тут с ним, а меня не подпускаете.

– Не просыхаешь, поэтому и не подпускаем.

Оправдываться не пришлось. Не до этого было. Валере становилось всё хуже и хуже. Врачи боролись за жизнь двухлетнего мальчика, как могли, но лечение не дало должных результатов. Десятого сентября в дом Фроловых нагрянула страшная весть.

– Ой, божечки мои! – причитала Валя, лёжа на кровати лицом в подушку. – Ой, внучек мой! Валерочка! Да как же так? Ой, грех на мне, упустили время! Упустили, чтоб пусто было этой болячке чёртовой! Как же я теперь дочери в глаза смотреть буду?! Валера! Валерочка!

Похороны прошли так, как и положено: со слезами, воплями, диким воем убитой горем матери.

– Ирочка, поесть тебе надо, – Валя уговаривала дочь съесть хотя бы кусок чёрного хлеба. – Ты вся серая стала, посмотри на себя. Не дай Бог и с тобой что-то случится, я же не переживу, – сквозь слёзы произнесла отчаявшаяся мать.

– Не хочу, – бормотала Ира, уставившись в окно. – Лучше бы я, чем он…

– Ты что такое говоришь? Побойся Бога, глупая, – слова дочери взбудоражили Валю. – А кто ж тогда будет за Алёшкой следить, я, что ли?

– Да хоть бы и ты, внук всё-таки, – поднявшись с табурета, Ира заплакала. – Господи, я не выдержу, – медленно зашагала в комнату.