Прости, брат

Первые два дня мальчонка тяжело привыкал к новому дому. Звал маму, плакал, капризничал и не спал ночами. Вырубится, накричавшись, и через полчаса продолжает старую песню.

– Ма-ма-а-а! Качу к маме-е!

– Мама скоро приедет, – Валя не могла сладить с мальчиком. – Маме нужно работать… (или что там у неё на уме).

Николай не находил себе места. Пытаясь помочь тёще и жене успокоить мальчика, нарывался на грубость со стороны Вали и на крик уставшей жены.

– Да отойди ты! Видишь, он тебя боится! – срывалась на мужа Ира, прыгая вокруг племянника.

Ни сухариком, ни конфеткой – ничем не удавалось заткнуть рот непрошеному гостю, пока Валера не изъявил желание пожалеть Олежку.

– Ты посмотри, – Валя открыла рот и замерла, глядя на внука, обнявшего непрерывного горлопана. – Жалеет его…

– Наконец-то, – обрадовалась Ира, – значит, подружатся.

Через две минуты душераздирающий крик прекратился. Валерочка смог наладить контакт с Олежкой. Он сидел рядом с ним на диване и прижимал его голову к своей груди, как это обычно делает бабушка, когда Валера плачет.

– Валерочка, какой же ты у нас ласковый, – всплакнула Валя при виде умилительного зрелища. – Чувствует родное сердечко кровную связь. Будут не разлей вода.

– Лучше не надо, – Ирина не была готова воспитывать ещё одного ребёнка, но мысли о том, что брат оставил здесь своего сына надолго, не покидала её ни на секунду.

Через неделю Олежка полностью успокоился и привык к новому месту жительства, благодаря новому другу Валере.

– А кто это у вас? – соседка встретила Валю, прогуливающуюся с внуками. – Чей это?

– Внук, – гордо отвечала Валентина, придерживала пацанят за ручки.

– А когда это Ирка с Колей успели? Сколько ему? Что-то слишком большой. И Ирку я с пузом не видела.

– Ой, вот любишь ты сплетничать, Григорьевна! – завозмущалась Валя.

– А-а, а когда это он тут был? Не видела что-то.

– А зачем тебе смотреть? Приехал и уехал.

– С женой?

– А тебе какое дело?

– Ну, а мальчонку надолго тебе оставили?

– Вот тебе всё знать надо. На всё лето, – выпалила Валя, замучившись отвечать на дурацкие вопросы любопытной соседки.

– А-а, ясно, – Григорьевна отошла подальше, повернула голову и внимательно посмотрела на мальчика.