Из глубины подсознания. Стихи, мысли, рассказы

Его не интересуют ни магазинчики, ни рестораны, ни ларьки, ни музыканты, собирающие около себя любопытных, желающих приобщиться к тротуарному искусству.

Москвич идёт нарочито уверенной поступью к конечному пункту своего маршрута. Он не подойдёт ни к кому из прогуливающихся людей, чтобы уточнить, где находится дом номер шесть по Кривоколенному переулку или пятнадцать по Композиторской улице. Он скорее сделает лишний круг, отыскивая нужный адрес, но не опустится до того, чтобы задавать такие вопросы приезжему.

А приезжим здесь неплохо. Они тут не так скованы, как в других местах Москвы. У них здесь не будут проверять регистрацию и требовать документы на всякий антитеррористический случай.

Арбат чтят даже милиционеры, большей частью скомплектованные из приезжих ребят, которые, с одной стороны не потеряли ещё связи с родными местами, но с другой – уже успели, почувствовав себя москвичами, натянуть на себя маску коренного жителя столицы, на пять голов стоящего выше любого приезжего.

А Арбат так и живёт своей жизнью. Днём служит приютом гостей города, а вечером и ночью, когда людской поток существенно ослабевает, возвращает себе облик Старого Арбата, воспетого и русскими, и советскими мастерами поэзии, прозы, музыки и живописи.

К сожалению, интеллигенция Арбата давно растворилась в огромном мегаполисе, поглотившем и смешавшем людей многих профессий, традиций и привычек. Даже архитектура арбатских театров, ресторанов и доходных домов, знаменитых во все времена, как-то потерялась в потоках людей, их суете и сутолоке.

Но всё равно само слово «Арбат» звучит как символ увековеченной московской истории, дорогой сердцу любого москвича, как олицетворение культуры и неповторимого пейзажа истинно московских старинных улиц.

Этюд

Приближался рассвет. Темнота нехотя уступала свои позиции, давая ночи возможность ещё хоть чуть-чуть повластвовать и затем неспешно укрыться либо в чащобе леса, либо в глубине моря, либо в ущельях гор.

В такие мгновения, когда идёт смена вахт ночей и дней, особенно хочется встретить первые, ещё робкие, лучи просыпающегося солнца и сесть, замерев, в кровати в ожидании первых петухов. Начинают позванивать мухи, комариный писк потерял свою силу, стал вялым и уже не раздражает как среди ночи.

Потихоньку всё начинает оживать и выходить из царства теней явственнее и смелее.