Возвращение домой

А это в свою очередь означало большое количество всяких процедур и условностей, а для мужчин еще и обрезание. Мы с Ильей посмеялись потому, что мне, слава Богу, это не грозило.

Взглянув еще раз внимательно в графу «состав семьи» в военном билете деда, я увидел, что там обозначен год рождения мамы – 1932. Но ведь, согласно паспорту, мама родилась в 1933 году! Странно…. Я вспомнил также, что ее отца (моего деда) звали Арон Исаевич, а мама всю жизнь была Аркадьевна. Когда-то я спрашивал маму, почему имя ее отца и ее отчество не совпадают.

Она отвечала, что родители записали ее таким образом, чтобы не выставлять напоказ ее еврейское происхождение. Но сейчас это было еще одной нестыковкой! Услышав это, Илья сразу погрустнел и заметил: «Может быть, пройдет…». Со всеми документами, которые у меня были, я записался на прием к консулу Израиля в Москве. И тут началась хорошо всем известная пандемия коронавируса.

Мой визит к консулу несколько раз переносили, но, наконец, он принял меня.

Консул начал беседу с вопроса, о котором стоит упомянуть особо.

– Мартин, Вы женаты, живете в Москве. У Вас здесь квартира и своя налаженная жизнь. У Вас все здесь, в России. Зачем Вам ехать туда?

Илья предупредил меня, что такой вопрос будет задан обязательно и советовал ответить, что я «хочу жить в нормальной стране». Мне было непонятно, что значит «нормальная страна» и «ненормальная страна», поэтому на вопрос консула я ответил:

– Мой отец русский…

– Я понимаю – сказал он.

– Он меня знать не хотел – продолжал я. И мой переезд в Израиль будет знаком памяти и уважения к тем людям, которые меня вырастили…

Консул замолчал, повисла пауза длиной в 5 секунд, потом он сказал: «Давайте документы». Вероятно, вступительная часть беседы была закончена. Кстати, мои слова не были целиком ложью и попыткой разбудить в нем сентиментальность. Может это звучит странно, но мне действительно казалось, что своим приобщением к Израилю я приближаюсь к маме, бабушке, деду и всем родственникам матери, с которыми было связано мое детство и юность.

Консул посмотрел документы мамы и бабушки (документы деда я решил не показывать, чтобы уйти от двусмысленности с отчеством и годом рождения мамы), сказал прийти еще раз и принести свидетельство о рождении матери, справку об эвакуации во время войны и еще кое-что, относящееся ко мне.

С этого момента началась погоня за документами, которая продолжалась более полугода.