Неизбранная

Они закручиваются в продолговатые завитки, напоминая мне о дыме, стелящемся за окнами и поднимающемся в ночное деревенское небо.

Моя мама, братья и сёстры сгрудились на полу вокруг чего-то большого. Между тем, разбойники, ворвавшиеся в наш дом, давно ушли, оставив после себя лишь разбитое стекло и слёзы. Спотыкающимися шагами я иду вперёд, силясь понять, что так расстроило моих родных. Когда я подхожу достаточно близко, мои ноги подгибаются, и я падаю на пол рядом с ними. Наконец-то я вижу… то, что уже никогда не смогу забыть.

Мой папочка. Вокруг так много крови. Он такой неподвижный. Не смеётся, не улыбается, не утирает слёзы, бегущие по моим щекам. Просто лежит, безмолвный для мира, который он когда-то наполнял радостью.

– Они ворвались. М-мы думали, они собираются нас ограбить, – бормочет мама. – А потом они отвели его на кухню, и он закричал, и мы побежали сюда, и… – она давится рыданиями, сжимая безжизненную ладонь мужа.

– Может его ещё можно спасти, может… – заикаюсь я.

Нелла поднимает голову, по её лицу ручьями текут слёзы.

Несмотря на юный возраст и судорожные всхлипывания, душащие её, она выдыхает:

– Он умер.

Совершенно неосознанно из моей груди вырывается чудовищный крик. Я понимаю, что кричу, только когда Гомер закрывает мне рот. Всё вокруг расплывается, сквозь туманную пелену слёз я замечаю, что брат тоже плачет. Я закрываю глаза. Мне невыносимо смотреть на пляшущее за окнами пламя и такое родное, но совсем неподвижное тело отца, распластанное перед нами.

Я не в состоянии думать о том, как эти разбойники забрали его у меня; как мог погаснуть человек, освещавший своим присутствием любой пасмурный день. Он просто не может умереть. Эти негодяи не могли забрать его у меня. Зачем они… как они могли?..

Холодный пот и дрожь прошибают меня, когда за окнами раздаётся смех. Я поднимаю голову вверх. Это разбойники мчатся мимо нашего дома на своих огромных лосях, они покидают деревню. Нет. На глаза снова наворачиваются слёзы. Они не могут. Не могут просто так уйти.

Они не могут забрать его у меня. Пошатываясь, я поднимаюсь на ноги. Я им не позволю. Я остановлю их. И мне плевать на комендантский час и монстров. Мне плевать, что Небесный выбрал Кору нашей защитницей. Она не справилась, она во всём виновата. Но я справлюсь. Я их остановлю.

Сжав кулаки, перепрыгивая через осколки стекла и разбросанные сковородки, я выбегаю из кухни, а затем и из дома. Стенания моих близких эхом отдаются у меня в голове.