Неизбранная

Неуверенно улыбаясь, папа похлопывает меня по плечу, после чего поднимается с пола и подхватывает пропажу. Синька, приготовленная из перетёртых лесных ягод, плещется внутри.

– Пойдём уже, – он хватает меня за руку и ведёт за собой на улицу, туда, где празднует деревенский люд. Вскоре мы возвращаемся на лужайку вдали от тропы в окружение семьи и друзей. У троих из моих многочисленных братьев и сестёр ещё нет синих отметин. Папа опускает кадку в траву, зачерпывает немного ягодной жижи и оставляет отпечаток на лице Неллы.

Алек и Гэбриэль следующие. И вот остаюсь только я.

Мои руки трясутся. Я понимаю, что это значит. Если я сейчас нанесу синьку на лицо, я покажу этому миру, что я обыкновенная. Обычная девчушка, обречённая до конца своих дней ухаживать за коровами в скучной деревеньке. Очередное синее пятно в небе, где живёт Солнце. Очередное синее пятно, которое Солнцу предстоит спасти.

– Помни, что я тебе сказал, – папа подталкивает ко мне кадушку.

– Обходиться тем, что имею, – шепчу я и размазываю холодную жижу по лицу.

Глава 2. Коровы – отстой

Два года спустя

Ненавижу коров. Не сомневаюсь, что и они меня тоже.

– Иона! – я тяну веревку, привязанную к шее чёрной коровы. – Да стой же ты! Жуй. – Иона мычит, пережёвывая травку. – Пошла! – снова тяну я. Корова дёргает головой, и верёвка вырывается у меня из рук. Я, разумеется, лечу на землю. Камни больно врезаются мне в спину, а трава колет руки. У меня невольно вырывается стон, и я закрываю глаза.

– Помощь нужна? – Я нехотя размыкаю веки и вижу протянутую ко мне грубую мозолистую ладонь.

Недолго думая, хватаюсь за неё.

– Спасибо, – благодарю я Хорхе, щурясь на Иону. – Ваши коровы жутко бесячие, знаешь ли.

Двенадцатилетний Хорхе Макос ничуть не изменился. Он по-прежнему книжный червь и по-прежнему издевается надо мной (ну, разве что чуточку больше), только теперь он – мой лучший друг. Оказалось, мы довольно неплохо ладим, несмотря на совершенно разные мнения касательно коров.

Сегодня Хорхе одет как обычно: сандалии, тёмно-коричневые брюки, светло-коричневая рубашка и поверх кожаная куртка с короткими рукавами – всё опрятное и не рваное (в отличие от моего платья).

Его густые чёрные волосы как будто аккуратно уложены, крупные кудри обрамляют лицо, словно рама картину. Кроме того, я совсем не чувствую ни запаха пота, ни этого особого зловония, сопровождающего всех, кто работает на ферме его семьи. Честно сказать, его тёплая коричневая кожа практически безупречна.