Никола зимний

Понравился мужик, о помаде на окурке спрашивать не стал, зачем ставить человека в неловкое положение?

* * *

Тулуп намекал, что без нужды афишировать их дружеские отношения нежелательно, хотя мог бы и не предупреждать, сам понимал. Да и не было никаких близких отношений. Столько лет не виделись, прожили разные жизни, интересы разные – и поговорить-то не о чем. Удивился, когда сразу после майских праздников Тулуп заглянул к нему в каптерку и позвал к себе в кабинет.

– У меня две новости: одна – плохая, другая – хорошая.

– Начинай с плохой.

– Я тоже так думаю, хорошее оставим на десерт. Объявился твой компаньон по рыбалке.

– Профессор, чё ли? Так это хорошая новость. Я с удовольствием слетаю.

– Не торопись, пока что его ассистент. И знаешь, по какому вопросу? – Тулуп явно манежил, отодвигал неприятную новость. – Требует, чтобы ты возвратил пилу, которую он оставил до новой рыбалки.

– Так и сказал?

– Не он, а его доверенное лицо, которое прилетело к нам в командировку и завтра улетает.

Так он ее точно подарил тебе или я что-то путаю?

– Подарил при свидетелях, в любви клялся. Вот тебе и любовь до гроба. Правда, на следующий день был мрачный и молчаливый. Наверное, переживал, что сильно расчувствовался. Надо будет Генке позвонить, обрадовать, что его предсказания сбылись.

– А пила стоящая?

– Отличная пила!

– В принципе, ты можешь сказать, что у тебя ее украли.

– Да пусть подавится. Просто хотелось бы ему в глаза посмотреть.

– С этим проблема.

Командировку в Москву тебе не выпишут. А если бы даже и прорвался к нему, твой презрительный взгляд его бы не испепелил.

– Пожалуй, ты прав. – Другие слова наполняли его, кипели внутри, но выхода не находили.

– Прав без вариантов, а в морду дать вроде как и не за что. Ты на колесах?

– На автобусе приехал.

– Повезло. В таком состоянии за руль лучше не садиться. Сейчас дам тебе машину, возвратишь подарок в гостиницу и снова сюда.

Съездил в гараж, вынул пилу из футляра, полюбовался на прощание.

Мелькнула шальная мыслишка – не испортить ли красавицу, но тут же отогнал ее – инструмент не виноват. Да и рука не поднялась бы.

Доверенное лицо оказалось откормленной заспанной ряшкой. Передавать какие-то претензии не стал, просто сказал, что очень благодарен Василию и век не забудет его доброты. Лицо пообещало обязательно передать.

Про хорошую новость, оставленную на десерт, вспомнил на обратном пути, но ничего серьезного от нее не ждал.