Никола зимний

Самому торговать было стыдно и девчонок впрягать не хотелось, жалел. А барыги наглели. Сбивая цену, канючили, дескать, слабо покупают. Уступал. Со ста семидесяти снизил до ста пятидесяти. Потом решил проверить. Послал Анютку прицениться к своим же сапогам. Торгаш запросил двести пятьдесят. Почти в два раза наварил. Пришлось искать нового купца. Через неделю барыга позвонил, поинтересовался здоровьем, обрадовал, что рынок наладился, готов брать по сто восемьдесят за пару. Скандалить не стал, сослался, что подвернулся новый посредник, даже извинился.

* * *

Он сидел в цветных ситцевых штанах и в фартуке, когда Анютка привела ему гостя.

– Вот, папа, человек, говорит, что из вашей деревни, только на деревенского не похож.

– Почему из вашей? – засмеялся гость, – Ты вроде тоже в нашей деревне родилась. Нехорошо отрекаться от родины.

– Я не отрекаюсь, просто с языка сорвалось, – смутилась дочь, разглядывая представительного мужчину.

– Тулуп, ты, чё ли?

– Я! Овчинников Николай Павлович собственной персоной.

– Встретил бы на улице – мимо прошел.

Лукавил, конечно, глаз-то цепкий. Хотя изменился сильно. Считал, что он обязательно растолстеет, девчонки в школе Пончиком звали, а он подобрался как-то, ни живота, ни второго подбородка, даже подрос. И одет солидно – двубортный серый костюм, галстук, очки, впрочем, очки он и в школе носил.

– А ты ничуть не изменился, а прикид вообще зашибись. – Открыл портфель и выставил бутылку.

– Буду, хотя и предпочитаю самогонку.

– Это почти одно и то же.

– А я вас в универе видела. Вы к нашему декану приходили, – встряла Анютка.

– Учишься там? Филолог?

– Обижаете, математик.

– Молодец, коллега.

– Слушай, математик, иди-ка на стол собери, нам с дядей Колей обняться надо, столько лет не виделись.

– Однако не меньше двадцати.

– Вижу, в большие люди выбился.

– Есть немного, но не в самые большие.

– Погоди, я слышал, ты в ученые подался?

– Подался, а потом за место под солнцем бодался. Диссертацию быстро защитил, самый первый из выпуска, и остался в универе преподавать. Докторскую написал, но тебе это, полагаю, неинтересно.

– Почему же, рассказывай.

– Долгий разговор. Короче, написал свою докторскую, но не защитил.

– Не пропускали?

– Скажем так, тормозили. Стандартная история. Не я первый, не я последний. Потом перестройка грянула.