Агорафобия: опыт преодоления

Голова болела нестерпимо, Анна с трудом смотрела вперед. Вот снова военный забор. Сил переезжать на соседнюю сторону уже не было, и она решительно двинулась вдоль забора. Спина Олега мелькала впереди, он старался держать короткую дистанцию.

– Стой! – крикнула Анна.

– Что еще? – остановился Олег.

– Ты едешь, тебе все равно. А я умру сейчас. Мне страшно. Я еду вдоль забора! – закричала она со злостью.

– Не умрешь! Едь, – спокойно ответил он и тронулся вперед.

– Мне страшно! – последовал за ним Анна, не переставая кричать.

Она поймала себя на мысли о том, что перестала скрывать свои негативные эмоции. Страшно – кричит, недовольна – показывает это.

Имею в виду, она перестала скрывать свои эмоции от незнакомцев, от тех людей, которые стояли на автобусной остановке. Это мимо них проезжала Анна и, не стесняясь, кричала о своем страхе. Люди, естественно, продолжали невозмутимо смотреть в ту сторону, откуда должен приехать автобус.

Тревожным людям воображается, что окружающие смотрят на них и видят все недостатки, все боязливые мысли, словно через лупу.

Тревожный человек весомую долю жизненной энергии тратит на создание приличного образа перед окружающими. Но факт в том, что окружающие во многом озабочены только собой, и среди них встречается тоже много тревожных.

Даже если по какой-то прихоти тревожный человек перестанет следить за своим приличным видом, и на его лице открыто выразятся эмоции паники и страха, – на это никто не отреагирует. Скорее всего, окружающие позволят себе даже отвернуться, смущаясь откровению случайно увиденных эмоций.

А если тревожный человек на этом не успокоится, а еще и начнет кричать о своем страхе, окружающие в ответ усиленно займутся разглядыванием крошек под своими ногами. Никто не хочет вникать в чужие странности? Никому не нужны чужие беды? Нет, дело не в этом. Люди не безразличны. Они все подмечают, и, скорее всего, вечером обсудят с другом странного прохожего. Но реагировать на необычное поведение «здесь и сейчас» – это не прилично.

Поэтому-то наши прохожие старательно сохраняют свой долженствующий вид и отстраненно-интеллигентное поведение.

Когда подъехали к дому, Анна долго и напряженно молчала.

– Что, бросишь теперь заниматься? – спросил Олег.

– А ты ехал напролом, как бесчувственный. У меня голова распухла от перенапряжения, – высказалась она.

– Я знал, что ты доедешь. Я в тебе уверен. Я не сомневаюсь в твоих возможностях, Анна.

– Знаешь, я два дня дома побуду. Ты меня заездил.