и звук, и отзвук: из разных книг

Видно было и воронам,

да не ведал педсовет,

что над каждым охламоном

выше есть авторитет.

И чего он, в каске медной

верхогляд и свинопас,

небожитель неприметный,

почему он мучит нас?

Потому что нет приятней,

чем окинуть с высоты

фабрики и голубятни

и капустные листы,

потому что в окулярах

необыкновенный мир:

жар стреляет в самоварах

и потрескивает тир.

Там весь мир как на ладони:

и вдали аэроплан,

и коза на стадионе,

и кинотеатр «Вулкан»,

и на штрипках шаровары,

и в хлеву любая клеть,

а пожары так пожары –

есть на что и посмотреть,

и сады, сады без счета,

и вокруг –    во весь размах –

город с птичьего полета

с караульным в небесах!.

Может быть, всё дело в этом,

в этом, а ни в чем ином,

и не стал бы я поэтом,

не маячь он за окном,

ведь оттуда надо мною

вспыхнула моя звезда!

Жизнью, памятью, судьбою

всё тянусь еще туда.

    1960

Осажденный. 1238 (поэма)

1

За лесами за зимними –

ни огня, ни жилья.

Глянь озерами синими,

выйди, радость моя!

Вечно песня не вовремя.

Хочешь, я подпою?

Из огня да и в полымя,

а не то –   в полынью.

Не по мерке свобода нам,

нам, в чужие края

занесенным, запроданным,

вечна воля твоя.

За борами за дивьими

тишь такая –   аж звон.

Грянь ручьями да льдинами

на распутьи времен.

Пусть кручины изгладятся,

как морщины с лица.

Встань же, радость-красавица,

супротив молодца!

……..

Развевается на ветру волос.

Наливается поутру колос.

Подымись с крыльца на забрало.

Помолись за отца и за брата.

А мы тоже не бьем баклуши,

А и пьем-то мы не по чину,

Нальем первый ковш да осушим

Да приступим к зачину.

2

Базарный день на площади:

возы,

возы,

возы,

купцы, земяне, лошади,

аршины да весы.

Горят румянцы девичьи

и по плечам платки.

Проходят шубы беличьи,

худые армяки.

Всё хваты да работники

и речью не глумцы:

и кузнецы, и плотники,

и златокузнецы.

Кричат товары хитрые,

играет бирюза,

а бусы малахитовые –

разбегись глаза!

– Берешь сережки суженой?

– Берем! – и руку в бок

да топ колодкой суженной,

аж побелел сапог.

Не в Киеве,

не в Суздале,

а посреди Торжка

не отлетел бы с удали

каблук от сапожка!

3

Над городом,

над гомоном

кабацкий смех и плач.

Туда ходили гоголем,

оттуда –   окарачь.

Уважишь пивом-брагою –

и воздадим вином.