и звук, и отзвук: из разных книг

О, разрешенье плоти, –

так выбивает пробку к потолку

и раздраженно пузырится пена!

А мы, душа, другие знали сны,

но пролетели врозь велосипеды,

лишь имена Simpson и Diamant

еще тоской черемуховой веют,

послевоенной, злой…

Но чтоб теперь,

теперь столкнуться на перроне: ты ли? –

и отшатнуться: круглое лицо,

прямая полногрудая фигура,

затянутая узким ремешком

как дачный саквояж, и зонт японский –

чужое всё! – и только твердый взгляд

как вызов да еще сухие губы

надменные…

Зачем, зачем всю жизнь

я догонял тебя? Теперь я знаю,

что первая любовь обречена,

но медлю почему-то… Так однажды

стоял я у киоска Porno-sex,

о принце Датском смутно вспоминая,

о вопле паровозном, о письме:

– Я больше не люблю тебя, – а рядом

вечерний Копенгаген жил, и негр

глядел в киноглазок, и кто-то шею

тянул, чтоб оттеснить его, взглянуть,

увидеть нечто… Есть у нас секреты,

а тайны нет… Как вздрагивает зонт…

Нелепо говорить, молчать нелепо.

И хорошо, что поезд подошел.

– Звони! – и двери стукнулись резиной…

Не может быть, чтоб я тебя любил.

Не может быть. Я ничего не помню.

Но отчего же так не по себе,

как будто в чем виновен? Нет, довольно,

довольно с нас и собственных забот!

И мне они дороже тех кошмарных

счастливых снов, какие только раз

сбываются, когда мы не готовы

для счастья…

А она еще летит

как бабочка, еще летит, мелькая,

непойманная, легкая такая…

А иногда мне хочется шепнуть

как на духу, всего два слова: время

убийца, а не лекарь…

    1974

* * * («во сне я мимо школы проходил…»)

во сне я мимо школы проходил

и выдержать не в силах разрыдался

    1976

* * * («Река темнеет в белых берегах…»)

Река темнеет в белых берегах.

Пронесся ледоход неторопливо

и тишина зыбучая в лугах

стоит недели за две до разлива.

Я что-то потерял. Но что и где?

………………………

И колесо колеблется в воде.

    1973

* * * («…и дверь впотьмах привычную толкнул…»)

…и дверь впотьмах привычную толкнул –

а там и свет чужой, и странный гул –

куда я? где? – и с дикою догадкой

застолье оглядел невдалеке,

попятился –   и щелкнуло в замке.

И вот стою. И ручка под лопаткой.

А рядом шум, и гости за столом.

И подошел отец, сказал: – Пойдем.

Сюда, куда пришел, не опоздаешь.

Здесь все свои. – И место указал.

– Но ты же умер! – я ему сказал.

А он: – Не говори, чего не знаешь.