и звук, и отзвук: из разных книг

Вот он в люльке своей объезжает квартал,

где сосульки срываются на тротуар,

где работает дворник метлой и скребком,

где стоит постовой с милицейским свистком,

а вокруг –   воркование, щебет, шаги,

подрастают друзья, подрастают враги,

занимается день, и гульгулит вода,

и летят облака неизвестно куда,

и летит неизвестно куда самолет,

и бликующий свет за коляской идет,

и глядит на него, не скрывая родства,

вся природа в минуту его торжества!

    1958

* * * («Вечером на даче…»)

Вечером на даче

свечку засвети.

Бабочки сгорают

в пламени свечи.

Падают под ноги,

падают к ногам –

глупая доверчивость…

ну а как же нам?

А у нас –    иначе,

а у нас –    не так:

в гости приглашает

закадычный враг.

А глаза в глазницах –

далеко вдали –

навели на мушку,

ждут команды –    пли! –

Пли! –

и плеск из рюмок.

Пли! –

в зубах икра.

Действие второе,

новая игра.

Он мне –    реверансы,

я ему –    поклон.

Шпарю как оратор

на магнитофон.

Близится развязка:

– ну-ка по одной!

Вот он видит крылья

за моей спиной.

О глядит задумчиво –

грудью на столе –

как, сгорая, корчится

спичка в хрустале.

Спрашивай!

выспрашивай!

принимай всерьез!

Кто огонь,

кто бабочка –

еще вопрос!

    1958

* * * («Просыпались от странных мелодий…»)

Просыпались от странных мелодий:

человек на фаготе играет,

а играет он так на фаготе,

как скрипучую дверь отворяет,

не спеша, постепенно, не сразу

он мычит музыкальную фразу.

Где мотив? композиция? тема?

вверх и вниз. вниз и вверх. нота к ноте.

капля к капле. по темени. в темя.

он гудит, он дудит на фаготе.

А соседи его убеждали,

а жильцы его предупреждали,

а жильцы и соседи не спали,

по инстанциям жалобы слали,

объясняя всю суть по порядку,

чтоб призвать гражданина к порядку,

чтобы выжить из дома, со света

тунеядца с приветом и ферта…

Но однажды во время концерта

увидали соседи соседа.

Не читалась с листа партитура,

а творилась безумное что-то,

и как буря была увертюра,

но слышна была каждая нота –

для кларнета, валторны, тромбона,

саксофона, корнет-а-пистона,

для гобоя, рояля, свирели,

контрабаса и виолончели,

для фагота, еще для кого-то,

кто уж вовсе не наша забота.

Пели скрипки, сойдясь в середину,

вздулись жилы у баритона,

зал подался вперед и –   отхлынув –

зазвучал на манер камертона.