и звук, и отзвук: из разных книг

А еще десять лет мне сидеть,

десять лет мне на дорогу глядеть.

Дело будет, еще рано помирать.

Три дороги мне еще выбирать.

А покамест ни седла, ни коня –

только песни про запас у меня.

Сколько песен у родной стороны –

то ли свадьба, то ли похороны:

гляну вправо –   величая поют,

гляну влево –   отпевая поют.

Черный бор. Волчья степь. Воля вольная.

Ой ты, родина моя! Ой ты, боль моя!

Вот гляжу я с покаянною улыбкою:

не покажутся ль калики за калиткою?

    1960

* * * («Зима.

Зима. Мороз. Трусит кобылка

по снегу, и –   красней зари –

на теплый злак из-под копыта

выпархивают снегири.

Зима. Мороз. Месить бы тесто,

топить бы печь –   да недосуг:

вождь похоронного оркестра

вставляет костяной мундштук.

И бабы, закрывая трубы,

спешат от жаркого труда

туда, где индевеют шубы,

туда, где трудится труба,

туда, где всё до слез знакомо:

слова и взгляды из-под век,

стенокардия, и саркома,

и долгий день, и краткий век.

О скорбный марш –   один и тот же

средь свадеб, войн и перемен, –

стучи, стучи в свиную кожу,

работай легкими, Шопен!

Смолкает разговор в народе.

Венки выносят из дверей…

Писать бы лучше о природе,

ну хоть про тех же снегирей.

    1960

* * * («На камешке, у бережка…»)

На камешке, у бережка

сидит, бубнит под нос.

– Что мелешь ты, Емелюшка?

– Да ничего… Овес…

Сидит да сучит бороду.

Столетия идут.

А бабы выйдут по воду –

с три короба наврут.

А слухи в каждом коробе,

что шут его крестил:

поймал-де щуку в проруби,

поймал, да отпустил.

А щука-де ученая –

с Емелей говорит.

О чем? Тут дело темное,

не зря, видать, сидит.

А смолоду, а с голоду –

холера да война.

– А кто же мутит воду-то?

– А всё она, она.

По щучьему велению –

ступайте в печь, дрова!

По щучьему велению –

зубастые слова!

У вас –   волочат волоком,

у нас –   наоборот:

летит ковер под облаком,

крестьянский самолет.

У вас –   указ, не иначе,

указ везет гонец.

А мы –   на печке сидючи

прибудем во дворец.

А в царстве замечается:

дела идут не так.

А в царстве заручаются –

сиди себе, дурак.

А он на трон не зарится,

живет да хлеб жует.

А щука –   слышишь? – жарится.

А сказке –   свой черед.