Вангелия

– Так надо деньги собрать!

– Собирай! – Панде обвел рукой их бедное жилище. – Поищи, может, найдешь! – И с горечью добавил: – Были б у меня деньги, разве б я не дал?

– Все продадим, – решительно сказала Танка. – Машинку швейную. Все, что купят, продавай.

– Не разбрасывайся, – возразил было Панде. – Чем малого будешь кормить? Да второй на подходе.

Он кивнул на ее округлившийся живот.

– Все равно продавай. – Танка открыла расписной сундук, тот самый, в котором привезла в мужнин дом свое приданое, и решительно повторила: – Все приданое мое продавай.

И все-таки Панде не верил, что кто-то поможет его дочке. И когда, уже в Белграде, шли по улице Князя Михаила – никогда он не видел таких широких, таких красивых улиц! – то думал, что зря сюда приехали, зря продали последнее, зря потратили драгоценное летнее время, когда рабочие руки в селе на вес золота. К тому же он всем своим существом ненавидел сербов, которые правили теперь Болгарией, и ему казалось, что, приехав в Белград, он унизился перед ними.

– Ох, папа, какой большой город! – сказала Вангелия.

– Ты ж не видишь, большой или нет, – пожал плечами тот.

– А я все равно что вижу, – возразила Вангелия. – Чувствую его.

У отца сжалось сердце. Вот так вот теперь и будет всегда… Никогда не откроет она ясные свои глазки.

Но незачем дочке видеть его горе.

– Хватит болтать, – сурово оборвал он Вангелию. – Чувствует она… Пора эти глупости бросить.

Вангелия вообще стала какая-то странная после того смерча.

Не только таких широких улиц, но и таких чистых комнат, как кабинет в белградской больнице, Панде тоже никогда не видел. И инструменты, которые ловко держал врач, осматривая его дочку, и яркая лампочка, которой он светил прямо ей в глаза, выглядили необычно и очень дорого.

– Так-так, Вангелия, – сказал доктор, наконец закончив осмотр. – Ну иди, посиди в коридоре. Сейчас папа к тебе выйдет.

Выходя, Ванга обернулась и посмотрела на отца. Хотя что значит – посмотрела? Она ж не видит. Однако Панде показалось, что она пронзила его взглядом насквозь. Когда за ней закрылась дверь, врач сказал:

– Что ж, вы правы. Девочке действительно может помочь только операция.