Проглоченный

Я зажег восковую спичку, свою Весту[1 - Веста – в римской мифологии богиня огня, домашнего очага. – Здесь и далее прим. пер.].

У меня был свет.

Свет, ура!

Это желтоватое пламя показалось бы вам убогим и чадящим; вы сочли бы его не стоящим моих усилий, но для меня то был великий огонь жизни. То был цветок, красивый дух, чудо природы! Я сунул спичку в пламя свечи, увеличив яркость освещения. Я поднял свечу повыше и неотрывно смотрел на пламя. О, как же я упивался его ненаглядным теплом, его трепещущим телом! Признаюсь: слезы брызнули у меня из глаз, и – моя добрая подруга – она тоже всплакнула следом: первая слеза горячего воска упала мне на руку.

Теперь я, находясь во чреве монстра, смогу разогнать кромешную тьму.

* * *

Наконец я узнал, что нахожусь в тесном помещении, вроде прихожей, это было ясно. Невероятно, но к востоку и к западу от меня я заметил другие помещения. И другие лестницы.

В конечном счете я пришел к выводу, что нахожусь на корабле. Судно «Мария» из Копенгагена, как гласили надписи на корме и на бортах.

Мой хозяин, точно услужливый отельер, заранее извещенный о моем прибытии, подготовил для постоя свое вместительное чрево. Плывя в океане, он наткнулся на рыболовецкую лодку. И приняв ее за лакомую добычу, распахнул свою утробу и заглотил судно целиком.

Таким вот образом, понимаете ли, я и получил свое деревянное пристанище.

Джузеппе Лоренцини,

шхуна «Мария», вышедшая из Копенгагена,

в чреве Рыбомонстра,

Средиземное море

У нее три мачты: бизань, грот и фок. Все три – потрескавшиеся и расщепленные. Самая высокая мачта упирается в верхнюю стенку чрева, где она накрепко застряла, точно рыбья кость, и теперь ее, похоже, никак не высвободить.

Здесь мое поле боя, моя вотчина, моя сцена. В моем распоряжении бак, еще имеется ют, и я могу гулять по верхней палубе. У меня вдоволь грязной парусины. В трюм ведут три люка. Там три каюты на восемь, десять и дюжину коек, и еще там имеются подвесные койки-гамаки. Там же расположена штурманская рубка, где я и нашел этот бесценный судовой журнал, а за ней – капитанская каюта. В камбузе стоят привинченные к полу общие столы.