Орлы или вороны

Но как? Мозг как будто бы упирался в неведомую стену, когда он пытался сосредоточиться на ситуации с аварией.

Раздался звонок, заставив Виктора вздрогнуть.

– Надо уже поменять его в конце концов, – огрызнулся он. Посмотрел в глазок. Там стоял довольный Костян с улыбкой шире лица. Лёгок на помине. Открыл. Костик держал в одной руке картонную коробку с шестью бутылками пива, в другой – огромного вяленого леща.

– Витёк, я к тебе, – радостно сообщил он. – Если не сильно занят. Обмоем удачный день?

– Да с удовольствием, – Виктор широко открыл дверь, пропуская соседа.

Надо сказать, он был рад гостю. Интересно послушать версию происшествия, увиденную глазами Костяна. Днём Виктор был в такой растерянности, что когда Костян, поблагодарив его, вышел из машины, они даже словом не обмолвились о происшедшем.

Надо отдать должное: рыбец оказался зачётный. Не пересоленый, не пересушенный, огромный и жирный лещ был то, что надо. Виктор порезал его поперек на ровные дольки и аккуратно сложил на большую тарелку.

– Блин, Витёк, ну ты прям как в ресторане накрыл. Я бы газету постелил да руками рыбец пополам. Ну вот, сразу видно – интеллигенция, – он поднял вверх два больших пальца.

– Ну а чего, аккуратно же, и есть удобно.

Виктор открыл пол-литровую бутылку светлого Carlsberg и разлил по стаканам. Костян уважительно наблюдал, пока Виктор открыл вторую бутылку и долил в стаканы почти до краёв.

Костик взял свой стакан, зачем-то подул на обильную пену, поднял:

– За благополучную развязку.

– Точно. Будем, – Виктор поднял свой стакан.

Чокнулись. Пиво было прохладное, но не очень холодное. Прямо самое то. Виктор с удовольствием отпил большой глоток и принялся за леща.

– Мы в рубашке родились, конечно, – сказал Костян, отрывая от рёбрышек яркий шмат жирной икры. – Я до сих пор не понимаю, как тебе это удалось. Я такой смотрю: этот дуст на нас летит на «рено».

Он говорил, а Виктор вдруг отчётливо увидел всю картинку. Как в кино, кадр за кадром, ярко и чётко. Он попробовал сосредоточиться на странном ощущении. Такое впечатление, что где-то в его голове натянули экран, а глаза – это проектор.