Калифорнийский квартет (сборник)

– Видишь этот шрам у меня на руке? – спрашивал меня отец. – Это сделала Элеонора карандашом, когда я был еще совсем маленьким. Он уже никогда не зарастет.

Людей мой отец не любил. Не любил и меня.

– Детей должно быть видно, но не слышно, – говорил он мне.

Был воскресный полдень, и бабушка Эмили не приехала.

– Мы должны навестить Бена, – сказала моя мать. – Он умирает.

– Он постоянно занимал у Эмили деньги и просерал их в карты или тратил на своих баб и выпивку.

– Я знаю, папочка.

– Теперь он сдохнет, и Эмили останется без гроша.

– И все же мы должны навестить Бена. Врачи сказали, что ему осталось недели две.

– Ну хорошо, хорошо! Мы поедем!

Мы загрузились в «форд» и поехали. Отец сделал остановку возле рынка, и мать купила цветы. Путь наш лежал в горы. Когда достигли подножья, отец свернул на маленькую извилистую дорогу, ведущую наверх. Дядя Бен лежал в санатории для больных туберкулезом.

– Должно быть, это стоит Эмили кучу денег – содержать Бена в таком месте, – сказал отец.

– Может, Леонард помогает? – предположила мать.

– Леонард нищий. Он все пропил и промотал.

– А мне нравится дедушка Леонард, – сказал я.

– Детей должно быть видно, но не слышно! – гаркнул отец и продолжил: – Этот Леонард был добр со своими детьми, только когда надирался. Вот тогда он и шутил с нами, и раздавал деньги. Но когда папочка был трезв, не было в мире человека жаднее и подлее его.

«Форд» легко взбирался по горной дороге. Воздух был свеж и прозрачен.

– Приехали, – сказал отец, выруливая на стоянку возле санатория.

Мы все вышли, и я, вслед за родителями, забежал в здание. Когда мы вошли в палату, дядя Бен сидел на кровати и смотрел в окно. Он повернулся. Это был очень красивый мужчина: худощавый, черноволосый, с темными глазами, которые блестели, словно бриллианты на свету.

– Здравствуй, Бен, – сказала мать.

– Здравствуй, Кейти, – отозвался дядя и посмотрел на меня. – Это Генри?

– Да.

– Садитесь.

Отец и я сели.

Мать осталась стоять:

– Мы привезли цветы, Бен.

– Да, прекрасные цветы, Кейти, спасибо. Но вазы действительно нет.

– Я пойду поищу, – сказала мать и вышла вместе с цветами.

– Ну, где же теперь все твои подружки, Бен? – спросил отец.

– На подходе.

– Сомневаюсь.

– Они на подходе.

– Мы здесь только потому, что Катарина хотела видеть тебя.

– Не сомневаюсь.

– Я тоже хотел видеть тебя, дядя Бен. Я думаю, ты хороший, – сказал я.