Калифорнийский квартет (сборник)

Хорошо. Я перезвоню, как освобожусь…

Директор повесил трубку, одной рукой отбросил белую прядь волос, упавшую на глаза, и снова посмотрел на меня.

– Почему ты причиняешь мне столько хлопот?

Вопрос остался без ответа.

– Думаешь, ты крутой, да?

Я упорно молчал.

– Крутой пацан, так?

Над столом мистера Нокса закружила муха. На мгновение она зависла над зеленой чернильницей, потом села на ее черную крышку и принялась потирать свои крылья.

– Отлично, малыш. Ты крутой, и я крутой. Давай пожмем друг другу руки.

Я не считал себя крутым и руки ему не подал.

– Ну, дай мне руку.

Я протянул, он взял и слегка потряс. Затем посмотрел на меня. Глаза у него были светло-голубые, светлее, чем его голубая бабочка. Они были почти прекрасны. Он продолжал смотреть на меня, удерживая мою руку. И тут я почувствовал, что рукопожатие становится крепче.

– Я хочу поздравить тебя, как крутой крутого.

Рукопожатие стало еще крепче.

– Как ты считаешь, я – крутой парень?

Я крепился и молчал.

Он сдавливал мои пальцы все крепче и крепче.

– Ну, что скажешь? Крутой я парень?

– Я убью тебя, – выдавил я.

– Что ты сделаешь? – слегка удивился мистер Нокс и усилил давление. Рука у него была как тиски.

Я отчетливо видел каждую пору на его лице.

– Крутые пацаны не ноют, правда?

Я больше не мог видеть его солидной физиономии и уронил голову на стол.

– Я крутой? – задал свой вопрос мистер Нокс и подкрутил тиски.

Мне хотелось заорать, но я сдерживал себя изо всех сил, чтобы никто в школе не услышал моих воплей.

– Крутой?

Я тянул до последнего. Мне было противно, ненавистно выговорить это, но я сказал:

– Да.

Мистер Нокс отпустил мою руку. Я боялся даже взглянуть на нее. Рука повисла, как мертвая. И тут я заметил, что муха улетела, и подумал: «А не так уж плохо быть мухой». В это время мистер Нокс что-то писал.

– Так, Генри, я пишу твоим родителям небольшое послание и хочу, чтобы ты сам передал его.

– Передам.

Он вложил записку в конверт и протянул послание мне. Конверт был запечатан, и вскрывать его мне совершенно не хотелось.

8

Я принес конверт домой, вручил его матери и поднялся в свою комнату. Лучшей вещью в моей комнате была кровать. Я любил свою кровать и мог оставаться в ней часами, даже днем, натянув покрывало до самого подбородка.