Калифорнийский квартет (сборник)

Я повернулся – это был его рыжеволосый друг Кэл Эванс.

Замахнувшись на него, я заорал:

– Пошел нахуй! Я разберусь со всеми вами по очереди! Ты следующий!

Джимми долго не простоял. Я слегка потанцевал вокруг него, затем атаковал. Сначала он держал удары здорово, я даже стал подумывать, что не смогу его завалить. Но он вдруг пошатнулся, посмотрел на меня так, будто хотел сказать: «Эй, послушай, мы могли бы стать корешами, посидеть в баре и выпить по паре пива», и рухнул.

Приятели подскочили к нему и подняли на ноги.

– Ты в порядке, Джим?

– Что этот ублюдок с тобой сделал? Скажи только слово, Джим, и мы размажем его в говно.

– Отведите меня домой, – сказал свое слово Джимми.

Я наблюдал, как они спускаются по лестнице и каждый пытается поддерживать своего лидера. Один парень нес его рубашку и майку…

Я вернулся к своей телеге. Джастин Филлипс встретил меня презрительной усмешкой.

– Я не надеялся тебя снова увидеть.

– Не фамильярничай с неквалифицированной рабсилой, – ответил я и покатил телегу к лифту.

Мое лицо и одежда были в ужасном беспорядке. Я нажал кнопку лифта. Альбинос, как ни странно, не заставил себя ждать. Двери открылись.

– Нет слов, – сказал лифтер. – Я слышал, ты стал чемпионом в тяжелом весе.

Там, где годами ничего не происходит, новости распространяются очень быстро.

Полутораухий Феррис поджидал меня.

– Ты решил перебить всех наших посетителей?

– Только одного.

– Откуда нам знать, что ты не возьмешься за остальных?

– Он первый меня избил.

– Нас это не касается. Факт налицо. Ты перешел все границы.

– Как насчет моего чека?

– Вышлем по почте.

– Отлично. До встречи…

– Подожди. Верни ключ от шкафчика.

Я достал цепочку, на которой болтался единственный ключ, отцепил его и отдал Феррису.

Дверь служебного хода была стальная, тяжелая и неуклюжая. Я отворил ее и, стоя в потоках дневного света, помахал на прощание своему первому управляющему. Он не ответил, просто смотрел на меня.

48

– Значит, ты не смог продержаться на работе и неделю?

Мы ели тефтели со спагетти. Мои проблемы всегда обсуждались за ужином. Ужин – самое несчастливое время суток.

Я не ответил на поставленный отцом вопрос.

– Так что случилось? Почему они дали тебе под зад?

Я молчал.

– Генри, отвечай, когда с тобой отец разговаривает! – не выдержала мать.