Гости «Дома на холме»

* * *

Подслушивать Максим не собирался. Вышел в сад, продолжая разыскивать Дашу, и вдруг увидел двух девчонок, валявшихся на траве. Тасю узнал, конечно, но подумал, что с подружкой, и лишь по голосу догадался, кто это с ней. Анита. Он уже посмотрел учетные записи, имя запомнилось. И такой голос, как у нее, не забудешь: колдовской, черт возьми! Неожиданно женский в щуплом теле. А у ее сестры – высокий, с льдинками. До сих пор звенит в ушах…

Анита смотрела на него в упор. «Глаза какие огромные, всего тебя так и сканируют!» – подумал Максим.

Губы сжаты так, что не поймешь – то ли смешок удерживает, то ли ярость. Показалось, будто Анита борется с собой. Точно хочет сказать ему что-то, но не позволяет себе этого. Интересно, почему?

– Я случайно услышал, – буркнул он, когда Тася убежала.

– Вы так и не нашли Дашу? – спросила она неожиданно мягко.

Он даже опешил, готовый оправдываться и дальше. И мотнул головой:

– Как сквозь землю!

– Здесь ее не было, – Анита оглянулась вслед убежавшей девочке.

 – Значит, я сдуру по больному… Не знала.

– Конечно. Откуда вам знать?

Она болезненно поджала губы:

– Ох, как ужасно вышло… Может, поискать ее?

Максим качнул головой:

– Не стоит. Удивительно, что она вообще разговорилась с вами! Тася ни с кем не общается. Хотя… Мы же для нее обслуга.

– Она вроде не похожа на избалованную «мажорку»…

– Не избалованная. Но… она не совсем обычная девочка.

– Особенный ребенок? Так аутистов и даунов называют…

– Не даун точно.

Про таких говорят «себе на уме».

Анита издала легкий вздох:

– Наверное, ей кажется, что никто не в состоянии понять ее боль? Что она одна такая на свете? Или, по крайней мере, в этой гостинице. Вот вы же не теряли никого из близких?

У него внезапно задергался подбородок, и у Аниты остановилось сердце: «Опять по больному?! Да что со мной сегодня?»

Прикусив губу, Максим переждал прилив отчаяния. Потом выдавил:

– Мой щенок. Умер.

И столько в этих словах прозвучало неподдельного отчаяния, что Анита безотчетно шагнула к нему и протянула руки.

Громко всхлипнув, Максим уткнулся ей в плечо, позволив обнять себя, погладить по спине.

– Поплачь, – шепнула она. – Я никому не расскажу.

Потом он сам озадаченно спрашивал себя: почему послушался? Разреветься на плече у незнакомки – еще та мелодрама! Он этот жанр недолюбливал, считал даже большей фантастикой, чем какие-нибудь «Звездные войны».