Хроника царствования Карла IX

И он его за милую душу прикончил.

Тут все стали приводить примеры ловкости и задиристости Коменжа. Тема оказалась неисчерпаемой, и разговору им хватило на все продолжение пути до трактира Мавр, стоявшего за чертой города, в глубине сада, поблизости от того места, где с 1564 года строился дворец Тюильри. В трактире собрались дворяне, друзья и хорошие знакомые Жоржа, и за стол села большая компания.

Бернар, оказавшийся рядом с бароном де Водрейлем, заметил, что барон, садясь за стол, перекрестился и с закрытыми глазами прошептал какую-то особенную молитву:

– Laus Deo, pax vivis, salutem defunctis, et beata viscera virginis Mariae quae portaverunt aeterni Pairis Filium![20 - Хвала господу, мир живучим, спасение души усопшим, блаженно чрево приснодевы Марии, носившее сына предвечного отца! (лат.

– Вы знаете латынь, господин барон? – спросил Бернар.

– Вы слышали, как я молился?

– Слышал, но, смею вас уверить, решительно ничего не понял.

– Откровенно говоря, я латыни не знаю и даже не знаю толком, о чем в этой молитве говорится.

– Мне думается, это латынь католическая, нам, гугенотам, она непонятна.

– Штраф! Штраф! – закричали Бевиль и капитан Жорж.

Бернар не противился, и стол уставили новым строем бутылок, не замедливших привести всю компанию в отличное расположение духа.

Голоса собеседников становились все громче, Бернар этим воспользовался и, не обращая внимания на то, что происходило вокруг, заговорил с братом.

К концу второй смены блюд их a parte[21 - Разговор между собой (лат.).] был нарушен перебранкой между двумя гостями.

– Это ложь! – кричал шевалье де Ренси.

– Ложь? – переспросил Водрейль, и его лицо, и без того бледное, стало совсем как у мертвеца.

– Я не знаю более добродетельной, более целомудренной женщины, – продолжал шевалье.

Водрейль ехидно усмехнулся и пожал плечами. Сейчас все взоры были обращены на участников этой сцены; каждый, соблюдая молчаливый нейтралитет, как будто ждал, чем кончится размолвка.

– Что такое, господа? Почему вы так шумите? – спросил капитан, готовый, как всегда, пресечь малейшее поползновение нарушить мир.

– Да вот наш друг шевалье уверяет, будто его любовница Силери – целомудренная женщина, – хладнокровно начал объяснять Бевиль, – а наш друг Водрейль уверяет, что нет и что он за ней кое-что знает.