Без воды

Нора, в свою очередь, копалась в залежах старых газет, которыми местные дамы оклеивали свои кухни, вырывая и вырезая из них картинки с мулами, бредущими по Сахаре и нагруженными так, словно они везут на спине целый церковный купол, или со странными полосатыми волками, наводящими ужас на обитателей островов Тасмании.

Незадолго до того как оба поняли, что влюбились, бродячий цирк привез в Мортон Хоул зебру. Эммет и Нора, стоя на мосту, видели, как повозка с зеброй медленно движется по дороге на противоположном берегу, сливаясь с полосатыми тенями деревьев и словно отмечая начало новой истории.

– Правда ведь, они в жизни никогда не выглядят так же, как на бумаге? – сказала Нора.

Эммет пожал плечами:

– Наверное, и люди тоже так.

В ноябре, когда река начала покрываться льдом, Эммет уехал в Небраску. Нора никогда так не грустила, как в предвкушении его отъезда. Прощание у них вышло какое-то вымученное, и теперь она приготовилась мучительно ждать писем от него.

Однако ждать ей не пришлось. Эммет несказанно ее удивил, вечером того же дня появившись в гостиной ее отца, одетый во все самое лучшее, с распахнутым настежь сердцем и с зажатыми в руке полевыми цветочками.

История – в том виде, в каком Эммет впоследствии рассказывал ее их сыновьям, – гласила, что он успел доехать до Фрихолда, когда его точно молнией ударило: а ведь я ее люблю! И он повернул коня обратно. На самом деле, как подозревала Нора, все было несколько иначе: Эммет добрался до Фрихолда, понял, что плохо представляет себе свои дальнейшие планы, и вернулся, чтобы в этом разобраться и получить «подкрепление».

Они поженились в доме ее отца и уже следующей весной отправились в путь. В течение двух лет они следовали за строящейся железной дорогой, питаясь различными слухами. Обычно на переднем крае продвижения переселенцев на запад школьные учителя оказывались не нужны, и судьба бросала Эммету один неожиданный вызов за другим, но у него хватало храбрости, сил и умений, чтобы браться практически за любую работу: кладовщика, продавца в лавке, клерка на железнодорожной станции.

И каждый раз их приводило в уныние то, что новичков, даже самых умелых и образованных, нигде не желали слишком долго терпеть. Так что не успевала Нора как-то привыкнуть к занавескам и матрасам с трудом обустроенной приютившей их комнатушки, как им снова приходилось сниматься с места.