Без воды

Семнадцать лет, недоверчивая, да и вопросы задает не такие уж и бессмысленные: Как насчет нее? Разве она не жила когда-то с ними вместе? Да и потом разве она не жила в одном доме с ними, продолжая существовать в воображении Норы? Но если Ивлин – настоящий дух, а не просто плод материнского воображения, ибо Нора страшно тосковала по давно умершей дочери, то как скажется на ней их возможная смена места жительства, которую, похоже, сейчас планирует Эммет? Ведь если они уедут, а она останется здесь, то ей будет ужасно, просто невообразимо одиноко.

В последний год мысли об этом особенно часто посещали Нору; они не только терзали ей душу, но и, точно лед зимой, как бы прорастали сквозь обшивку потолка и доски пола. Возможно, если бы она еще тогда, в ту давнюю ночь, все-таки рассказала обо всем Эммету, ничего страшного не случилось бы. Но Эммет пребывал в таком блаженном состоянии, он был так далек от нее и так доволен нацарапанными на бревне каракулями, что Нора не решилась нарушить это блаженство, пронзив его душу вопросами об умершей дочери.

Вместо этого она подтянула одеяло к самому подбородку и миролюбиво вздохнула:

– Какими глупостями вы занимаетесь среди ночи, мистер Ларк.

– Никакие это не глупости, а самая что ни на есть распрекрасная правда, – возразил он. – И нам, черт побери, следовало бы почаще напоминать об этом себе самим и друг другу.

Это было так на него не похоже – произносить такие глубокомысленные тоскливые сентенции. Ей оставалось одно: слегка его поддразнить и попытаться разрядить обстановку.

– Уверена, что на самом деле ничего вы там не пишете, мистер Ларк.

– Пишу, пишу, можешь не сомневаться.

– А если ты и впрямь что-то там пишешь, так наверняка что-нибудь вроде этого: «Здесь Эммет Ларк вытерпел от своей жены немало всяких глупостей, спаси, Господи, его душу».

– Возьми лучше и посмотри сама, коли мне не веришь. – Она позволила ему помочь ей взобраться на подоконник, но, даже встав на цыпочки, смогла увидеть только нижний край выступающего бревна.

Это дало ей возможность продолжать поддразнивать мужа. А потом, особенно если между ними возникала какая-нибудь ссора или же Эммет вдруг исчезал на несколько дней, как сейчас, ей и самой уже начинало казаться, что он действительно так ничего на том бревне и не написал.

Ничего себе заявление: «Здесь жили и были счастливы Эммет, Нора и их сыновья». Ну, в том, что все они тут жили, сомнений нет.