В долине Лотосов

Едва проснется – как грудь попросит,

Его бы к матери, а не к жене!

Или возьмем песню «Проклятая сваха»:

У свахи-свашеньки язык как мельница.

Небыль мелется, лжа не кончается:

У жениха земли полсвета, не менее,

А невеста – писаная красавица.

У свахи белое идет за черное,

За ровный путь у ней идут колдобины,

А через ямы путь – дорожка торная.

Ослепли родичи, ей околдованы.

Но обожралась она курятиной.

Корежит гнет ее до треска костного,

Когда ж уляжется навеки спать она,

То похороним на перекресточке.

Пускай коровы разроют ее копытами,

Над ней собаки урчат пусть сыто!

Мелодий в «свадебных посиделках» было больше, чем самих песен. Одни – простые, игривые, как в горных, то есть любовных, песнях, другие – быстрые, четкие, как в частушках, третьи – печальные, словно жалобы, бередящие душу. И во всех – яркий крестьянский колорит, запах земли.

Цинь Шутянь и сам родился здесь, его отец держал когда-то частную школу. Вместе с артистками он записывал песни из «свадебных посиделок», стараясь акцентировать их антифеодальное звучание.

Потом, с помощью двух работников уездного правительства, долго уговаривал родителей Ху Юйинь сделать ее свадьбу образцово-показательной и в конце концов добился своего. Мать девушки, несмотря на возраст, была заводилой на посиделках, а Ху Юйинь с малых лет помогала ей и умела петь все сто с лишним песен. Если добавить к этому, что она была красива, подвижна и голосиста, то немудрено, что и она со временем стала заводилой, Цинь Шутянь и актрисы жалели, что такая девушка уже в девятнадцать хоронит себя в семье.

Накануне свадьбы постоялый двор Ху был украшен цветными лентами и фонарями, Ху Юйинь и артистки нарядились особенно красиво – словом, искусство и жизнь как бы слились воедино. Женщины села, окружив их, подпевали:

Синяя юбка, красный платок —

Лелеяла матушка, а отдает за свиное рыло.

Выдает замуж – лишается дочки.

Цветист паланкин, да не избыть печали.

То не в птиц лесных швыряют камни,

То любимых навек разлучают,

Отец с матерью разлучают…

Но любимый по-прежнему в девичьем сердце.

Мы ноем: живите в мире да любови,

Мы прощальную ноем подружке,

Мы ее, сестрицу, провожаем —

Завтра с ней не перемолвишься словечком.

Мы прощальную поем подружке —

Завтра ей не слушать наших песен;

Выдать замуж – будто воду за ворота вылить,

Женская судьба бумаги тоньше…

Женщины пели, танцевали, плакали; Ху Юйинь тоже пела и плакала.