Лис

И вот теперь, после очередной порции кляуз, он согласился по-дружески и в качестве «крепкого мужчины» пожаловать к Кульчицкой, «одинокой пожилой женщине» домой. Пятница приближалась на всех пара?х, как зимний экспресс дальнего следования.

Елочный базар, где Варвара Арсеньевна назначила встречу, располагался неподалеку от Театра кукол. У зубчатых досок изгороди ни живы ни мертвы вповалку кренились разнокалиберные ели – от долговязых трехметровых недорослей до еловых младенцев ростом с первоклассника.

Тагерт не сомневался, что Варвара Арсеньевна выберет крошечное пушистое деревце, но она придирчиво осматривала всех до единого великанов. Наконец из расписной будки был призван красноносый продавец в шлеме танкиста, ватнике и грязно-белых валенках. Бечевка прижала к стволу тугие густохвойные ветки, топор отсек нижние голые сучья, и Тагерт на пару с одинокой пожилой женщиной поволокли трехметровую дылду в сторону Долгоруковской улицы.

– Прежде мне помогал Павел, племянник. Но он, видите ли, в прошлом году женился и переехал в Можайск.

Тагерт помалкивал, стараясь не сбиваться с шага.

– Павел, Павел… – задумчиво повторила Кульчицкая, которая шла сзади, ухватив ель ближе к макушке. – Все нынешние демократы сдали партбилеты. Вы обратили внимание? Все вышли из коммунистов и преобразились.

– Ну так что же? – Тагерт старался говорить без натуги. – Иногда люди меняют взгляды, переосмысливают жизнь.

– Я это и говорю: преображение. Как Савл, превратившийся в Павла. Вы же помните, как он поступал с христианами, пока был Савлом?

– В священной истории такое бывало много раз. «Жило двенадцать разбойников, жил Кудеяр-атаман»…

– Вот именно. Осторожно, сейчас будет ступенька!

Латинисты с трудом продели спеленатую ель сквозь двери подъезда в высоком сталинском доме.

– Вот и скажите тогда, Сергей Генрихович, почему один и тот же шаг называется то преображением, то предательством? Если бы Павел опять обратился в Савла, как бы мы назвали такую метаморфозу?

– Вероятно, это зависит от того, чьи взгляды мы разделяем: христиан, на которых устраивают гонения, или их гонителей.

– Или иудеев, которых начинают притеснять христиане, после того как пришли к власти.