Единожды солгавший

– Ну ты даёшь! А как же тебя родители сюда отпустили? – удивился Егор.

– Тётка путёвку купила. Мать болеет очень, – сказала Тоня.

– А что с ней?

– Душа болит.

Тоне не нравилось, когда мать называли сумасшедшей или умалишённой. У неё была своя теория на этот счёт. Ей казалось, что определение «душевнобольная» правильнее отражает суть маминой болезни. Ведь не от недостатка ума человек впадает в буйство и становится злым. Наверняка это в душе образовывается прореха, куда вся злость и выпирает.

Егор истолковал её слова по-своему.

– Это в смысле что-то с нервами?

Тоня кивнула.

– Наверное, работа нервная?

– Она не работает. В больнице она.

– А когда не в больнице?

– Я с ней сижу. На инвалидности она.

– А как же школа?

– Дома учусь. Давно уже. За матерью ухаживать надо.

– А отец? Или родители развелись?

Егор выспрашивал не из любопытства, а просто чтобы растормошить эту немногословную девчонку и поддержать разговор. Он и не предполагал, какую реакцию вызовет его вопрос.

У Тони из глаз покатились слёзы. Вся боль, которую она прятала под могильной плитой молчания, неожиданно прорвалась. Она заговорила.

– Не было у меня отца. Мать нечистый попутал. Вот я и вышла не как люди, уродина. Мать говорит, это Господь ей кару послал за грех. Я как стала вещи глазами двигать, у неё приступы и начались. Если б не я, она б и не болела. Во всём я виновата. Лучше бы я не родилась вовсе.

Обхватив себя за плечи, девочка спрятала пылающее от стыда лицо.

Егор растерялся. Ему было жалко эту тёмную девчонку, которую вконец застращала дура мать. Он и не предполагал, что в наше время ещё существует такая дремучесть. Егор сделал жест, который и сам не мог объяснить. Он обнял Тоню за плечи. В этом прикосновении не было ничего личного. Так обнимают чужого ребёнка, чтобы утешить, когда он упал и разбил коленку.

– Ну перестань. Какая же ты уродина? Ты симпатичная. Особенно когда улыбаешься.

– И тебе не противно? – спросила Тоня, наконец решившись поднять глаза.

– Наоборот. Какая же это кара? Это талант.

Тоня несколько мгновений пытливо смотрела на него, а потом утвердительно кивнула и с ноткой удивления произнесла:

– А ты правда так думаешь.

– Конечно, правда.