Еврейская сага

Большая четырёх комнатная квартира была обставлена добротной румынской мебелью, кабинет хозяина дома украшал дубовый письменный стол, над которым нависали заполненные книгами шкафы.

– Это комната отца. Он доктор технических наук, вот его портрет с Туполевым.

– Так ты пошла по его стопам?

– Просто он реально мог помочь мне поступить только в авиационный. Хотя мне нравится то, чему я учусь.

Они вернулись в гостиную и сели на диван.

– Ты не голодный? – спросила она.

– Нет, но я бы что-нибудь выпил.

– У отца есть хороший коньяк, – сказала она и, открыв дверцу бара, наполнила рюмки.

Они выпили, и она включила магнитофон. Из колонок полилась знакомая песня.

– Тебе нравится шансон?

– Очень.

– Давай потанцуем? – предложила Вика. – Я обожаю Шарля Азнавура.

Он поднялся с дивана и обнял её. Она прижалась к нему и, смотря ему в глаза, спросила:

– Ты любишь меня?

– Да, люблю.

– А почему никогда не настаивал на интимном свидании?

– Потому, что всегда были чем-то заняты, да и где мы могли встречаться.

– А я боялась, что ты просто играешь со мной.

– С тобой я совсем не играю. Я просто контролирую себя, чтобы не сорваться и не наделать глупостей, – оправдывался Санька.

– Ты называешь глупостью любовь? – усмехнулась она и поцеловала его в губы.

Его охватило давно не испытываемое им чувство к этой милой любящей девушке. Он легко поднял Вику на руки и понёс в её комнату, в то время как она покрывала поцелуями его шею и лицо. Он положил её на мягкую постель и лёг рядом с ней.

– Ты очень красивый мальчик, – молвила она.

– А ты самая лучшая девочка, – ответил он. – Я, пожалуй, влюбился не на шутку.

Он лёг на неё и его возбуждённый член легко вошёл в её влажную нежную плоть. Они долго не могли оторваться друг от друга, и в какой-то момент мощный неудержимый оргазм пронзил их молодые тела.

– Теперь я знаю, что ты действительно любишь меня, – прошептала она. – И никогда не разлюбишь.

11

Гастроли захватили Илюшу, подчинив его жизнь расписанному на многие месяцы вперёд распорядку. Ему нравилось душевное тепло и аплодисменты полных залов, интерес журналистов к молодому яркому пианисту, которому музыкальные критики пророчили блестящее будущее.