Анна, Ханна и Юханна

Впрочем, спешить ей некуда, ведь отец спит.

Тихо, как вор, она проникла в дом и после недолгих поисков обнаружила наконец то, что давно хотела найти – фотоальбом. Но снимки не пробудили и не оживили память. Это были всего лишь внешние картинки, констатация фактов. Да, тогда все выглядело так.

Она осторожно выдвинула ящик стола, чтобы положить на место старый альбом. Он не хотел помещаться в ящике, и Анне потребовалось какое-то время, чтобы понять почему. Она отложила альбом и заглянула в ящик. Под цветной бумагой, которой мама в незапамятные времена выстлала дно, лежала еще одна фотография, под стеклом и в рамке.

Бабушка!

Анна отвела взгляд от фотографии и удивленно посмотрела на стену, где всегда висела эта фотография, рядом с такими же портретами других бабушек и дедушек, детей и внуков. Да, так и есть, портрет висел там, об этом говорило и пятно на выцветших обоях.

Что за причуда? Зачем отцу понадобилось снимать со стены фото бабушки? Он ее не любил? Но сам ли он снял портрет?

«Да и что я, собственно говоря, знаю? Что, вообще, можно знать о родителях? А о детях? И почему это так важно? Почему мы воспринимаем как недостаток отсутствие воспоминаний и понимания? Для меня это как пустота, которую надо заполнить.

Как будто у меня не было детства, а только рассказы о нем, о том, что тогда происходило, а может быть, и не происходило вовсе».

Они были отличными рассказчиками, особенно мама – она умела оживить любой рассказ, сделать его зримым.

Не были ли нарисованные ею картины слишком позолоченными?

Папину привычку кое-что прибавлять к своим рассказам только для того, чтобы слушающий мог извлечь из рассказа какой-то сложный урок, мама плохо понимала и в молодости, она приукрашивала по-своему.

Но ей это было простительно, так как ее рассказы получались захватывающими и поразительно интересными.

Анна тихонько прокралась вверх по лестнице в свою старую детскую, села на кровать и только теперь почувствовала, как устала. Едва не засыпая, она все же поняла, что сделала важное открытие.

Может быть, она представляет свое детство не таким, каким оно было на самом деле, а таким, каким его преподнесли ей в описаниях. Это были всего лишь рассказы, и чувства она испытывала к ним, а не к своему детству.

Не так ли зарождается отчуждение?

Она проснулась оттого, что старик внизу, в кухне, начал возиться с кофейником. Анна встала и, испытывая угрызения совести, спустилась по лестнице.

– Ага, вот и ты, – сказал он и улыбнулся.