Лекарство для рака

Она встала, вышла в другую комнату, а затем начала говорить с кем-то по телефону. У Лены дома было очень тепло. Она скоро вернулась и сказала, что договорилась с каким-то человеком о том, что мы с ним встретимся через неделю. Он, по ее словам, поможет мне. Как именно, она не уточнила, да и мне было плевать, потому что тело вновь разболелось, и я решила отправиться домой.

– Арин, ты голодна? – от мыслей меня отвлек голос мужа.

Я собиралась было кивнуть, но голова с трудом опустилась на пару миллиметров, так что муж, скорее всего, даже ничего не заметил.

Он принес мне омлет с тостом на моей любимой тарелке и поставил ее прямо передо мной. В этот момент я почувствовала грусть, ведь теперь я не могла есть как человек. Из моих глаз брызнули слезы, и Матвей сразу же это заметил. Он принялся их вытирать, приговаривая что-то, чтобы меня подбодрить. Я внезапно сильно испугалась, ведь я не понимала, что он говорит. В моей голове пронеслись мысли о том, что я теперь не понимаю человеческий язык.

Мое внимание отвлек омлет, который я сразу же принялась есть, и мне постепенно становилось легче. Я заметила, что теперь еда имела какой-то другой вкус, и мне он совсем не нравился, но я продолжила есть, потому что умирать с голоду мне не хотелось.

Я услышала шум из соседней комнаты. Я помнила, что там были какие-то люди, и мне стало интересно сходить туда.

– Я хочу выйти, – начала я.

– Дорогая, тебе не стоит выходить.

– Ты думаешь, что я напугаю этих людей, так?

Он осторожно кивнул, не отводя от меня взгляда.

– Они скоро уйдут, и мы сможем вместе сходить туда. А сейчас ложись, засыпай.

– Но что они делают там?

– Скоро ты все сама увидишь.

Вроде бы я только уснула, как вдруг почувствовала, что он прикоснулся к моему лбу, пытаясь разбудить, и сразу же открыла глаза.

– Пошли со мной, дорогая.

Я последовала за ним. В комнате с голыми стенами без обоев, с бетонным полом, стоял огромный аквариум. В него, как мне казалось, можно было легко поместить акулу. Но тут же я испугалась. Этот аквариум значил только одно для меня – назад дороги нет, я никогда не стану прежней. Я – чудовище. Я не человек больше. Мне стало так обидно, так больно, так тяжело.