А КАПЕЛЛА

 – С тем фактом, что у меня нет отца, я смирилась уже давно и не имела по этому поводу никаких иллюзий… Но чтобы ты с ним общалась за моей спиной! – Она бросила теперь уже гневный взгляд на мать. – А как же Макс?! – И в ее глазах блеснули слёзы. – Это просто… Как ты могла?!

И Валерка разрыдалась…

Она плакала так горько и безутешно, что ошарашенная ее такой обидой на себя Снежанна так и осталась стоять посреди комнаты. Как вкопанная. Не решаясь подойти к ней.

«…. Глупая, милая девочка… Зачем тебе было всё это знать? Что было – то было… К чему подробности?»

Ведь бесполезно объяснять, что всё совершенно не так… И что все эти годы она была совершенно одна… И что рядом был только Макс… И что никого она не обманывала…

Снежанна с молчаливым упреком посмотрела на Филю: «Ну что? Ты доволен? Вот она – суровая правда жизни! Смотри, что ты натворил! Снова…»

Филипп опустил голову.

Прошлое продолжало переплетаться с настоящим и с каждой следующей минутой становилось всё более невыносимым – похоже, фортуна окончательно отвернулась от него… Теперь он не был ее звездным кумиром и был ей больше не интересен.

Судьба выставляла ему еще один счет – слёзы его уже взрослого ребенка.

А он и представить себе не мог, что эта красивая и такая независимая девушка всю свою жизнь пыталась примириться с мыслью о том, что ей не суждено узнать своего отца. То есть его…

И никогда не задумывавшийся об этом Филя сейчас чувствовал себя каким-то чудовищем… А может быть, он и был им?

Вдруг всё смолкло.

Собравшись с силами, он решился взглянуть на Валерку снова.

…Она уже не плакала… Лишь вокруг ее красивых глаз появились болезненно-черные круги. Лицо осунулось. Исчезла вся милая утонченность…

Теперь он видел перед собой взрослую женщину, словно за эти несколько мгновений эта совсем еще юная девочка успела прожить целую жизнь.

Последний раз Филя так пристально смотрел на нее, когда ей было всего шесть месяцев…

Тогда, лежа в детской кроватке, Валерка доверчиво улыбалась ему своей безмятежной улыбкой, думая, что отец так же рад ее появлению на свет, как и она сама – такая трогательная кроха, полная любви к самому родному ей человеку.

Разве могла она тогда знать, что именно в эти минуты Филипп и принял это жестокое решение – расстаться с ней навсегда. Тогда ничто не могло смягчить его холодного равнодушного взгляда, ведь, смотря на свою новорожденную дочь, он вместо радости и умиротворения ощущал лишь разочарование и бессильную злобу.