Четыре сокровища неба

Стол и стул все еще на месте, мой тюфяк все еще здесь, грязный пол такой же холодный и неумолимый, как прежде. Мой восторг испаряется. Я, как и все остальное, все еще здесь.

Открывается дверь, рука толкает поднос. «Подождите», – плачу я. Дверь захлопывается прежде, чем я успеваю произнести что-то еще. Я подползаю к подносу и смотрю в миску с кашей. Каша исчезает за один быстрый глоток. Доползаю до своего тюфяка, странным образом мой желудок кажется еще более пустым, чем прежде.

Дверь открывается, и та же рука забирает поднос.

Я открываю рот, чтобы снова закричать, но прежде чем успеваю это сделать, в комнату входит женщина.

Она несет трость и мешок. Ее волосы цвета белого сена. Крик застревает в моем горле. Где бы я ни оказалась, тут не может быть так плохо, раз здесь есть бабуля, рассуждаю я.

Я жду от нее доброты и тепла, но она мне их не дает. Вместо этого ее белесые глаза скользят по мне, и я понимаю, что я не более значима, чем какая-нибудь собака. Она холодно сообщает, что она здесь ради того, чтобы научить меня английскому языку.

Потом она указывает тростью на стул, и я понимаю, что должна сесть.

Из своего мешка она достает книгу и кладет ее на стол. Внутри напечатаны незнакомые мне символы – одни угловатые, другие округлые и толстые. Женщина произносит звуки, которые, как я позже узнаю, называются буквами, каждая из них тоненькая, как иголка.

– Теперь ты, – говорит она, ее трость парит над моей головой.

– Эй, – пробую я. – Би. Си. Ди. Иии.

Мой голос дрожит.

Женщина велит мне повторить заново. Я издаю звуки, наблюдая, как ее трость опускается с каждой буквой.

– Эф. Джи. Эйч. Ай.

Мы движемся в ритме, трость и я.

Когда много часов спустя она уходит, а ночь окрашивает комнату в лиловый и серый цвета, я сжимаюсь в клубок, звуки звенят друг о друга в моей голове.

Где-то там ждет невидимая Линь Дайюй, наблюдает за мной.

– Что ты знаешь об английском языке? – спрашивает старуха.

– На нем говорят на другой половине мира, – отвечаю я ей.

Я представляю корабли, дым, рельефные белые лица с волосами цвета осенних листьев.

Английский алфавит, рассказывает старуха, ограничен. Двадцать шесть букв, каждая по-своему закостенела, каждая со своим набором правил. Думай о них, как о взрослых. Думай о них, как о людях в возрасте. Соединяй их вместе в определенной последовательности, чтобы получилось определенное слово.

Это должно быть просто, думаю я. Но первое препятствие – это звуки.