Луна в восьмом доме

 – Извините за нескромность, а сколько вам за это платят?

Это была, наверное, самая весёлая шутка за тот день, которую услышали «однопалатовцы». Они все дружно рассмеялись, и даже женщина, которая испытывала сильные боли и минуту назад плакала, приободрилась и заулыбалась:

– Откуда ты такая взялась? С Луны, что ли? Никто мне ничего не платит.

– Здесь только мы платим, – подхватила её женщина лежавшая у окна. – Медсестре, чтоб поставила укол, – одна цена, капельницу – другая. А лечащий врач – это вообще отдельная тема.

– Я… с деньгами… Только я не понимаю тогда, в чём смысл вам терпеть сильную боль? – я снова обратилась к женщине которой не давали таблеток. – Давайте я дам вам ибупрофен… если врач хочет на вас опыты ставить, то пусть он вам тогда за это деньги предложит! Ради чего вы мучаетесь?

Женщина оживилась.

– А давай! Только молчите все! Помните, я не пила никаких таблеток!

– Не бойся, мы своих не сдаём! Пей, не мучайся! – поддержали женщину «однопалатовцы».

Женщина выпила таблетки, а я снова села на свою кровать и продолжила наблюдения. Пришла медсестра. Она поставила капельницы двум женщинам, у одной из которых был другой, не как у нас всех, диагноз и ушла. Минут через двадцать она снова пришла в палату и, весело смеясь, хлопнула себя ладошкой по лбу:

– До меня только сейчас дошло! Я вам капельницы-то перепутала!

Медсестра переставила наполовину опустевшие капельницы и на выходе из палаты буркнула:

– Что же вы молчали, курицы? Не видели что ли, что вам ставят? Сами виноваты!

К моему великому удивлению, «курицы» под нос себе стали говорить:

– Ой, я не заметила… – сказала одна курица.

– Я тоже не обратила внимания… дуры мы с тобой… – ответила другая. – Сами виноваты! Теперь не то лекарство получили.

Моему возмущению не было конца!

– Да вы вообще ни в чем не виноваты! Виновата только медсестра! Как вы можете терпеть такое обращение? Вам влили не то лекарство! Нужно обязательно пожаловаться врачу!

– Ты точно с Луны! Ты что, первый раз в больнице? Правил не знаешь? – женщина с капельницей говорила со мной, как с идиоткой.

Я попыталась поспорить, но вспомнив, как я с дикой болью карабкалась по лестнице на шестой этаж, как меня не впустили в лифт, замолчала.