Третье лицо

Но уверен, что в любом воспитательном журнальчике его бы забраковали: скучно, неинтересно. Так что читатель ждет резкого финала, и при этом с языка рвется: «Я так и знал!»

Второй недостаток – это некоторое неправдоподобие. В чем оно? В поведении героев этой новеллы. Оно строится на их нереальной наивности, нереальной гордыне и нереальной скрытности – что странно для молодого, нацеленного на карьеру мужчины и его юной, стремящейся к удовольствиям жены. Это какие-то герои сказок! Какие-то средневековые персонажи! Ведь это же реальные, почти современные люди (всего-то 1880-е годы), это парижане! Чтоб такие люди не сказали: «Дорогая Форестье! Мы потеряли твое ожерелье! Мы отдадим тебе все до сантима, только скажи, сколько оно стоит.

И подожди месячишко, пока мы соберем деньги!» И все бы сразу разрешилось. Форестье бы сказала правду, добывать бы пришлось всего пятьсот франков, а не тридцать шесть тысяч. В семьдесят два раза меньше! Долг можно было бы отдать не за десять лет, а за два месяца!

Но тогда не было бы никакой новеллы.

Просто случай из жизни двух подружек.

* * *

Но вернемся к финалу этой новеллы Мопассана.

«Госпожа Форестье в волнении схватила ее за руки.

– О, бедная моя Матильда! Ведь мои бриллианты были фальшивые! Они стоили самое большое пятьсот франков».

Ну а дальше-то что? Так они и остались стоять посреди Парижа?

Нет, конечно!

У этой новеллы вполне может быть новеллистическое продолжение.

Вот такое:

* * *

Форестье схватила Матильду за руку и повела к себе.

Она усадила Матильду в кресло и вытащила из комода черный атласный футляр. Тот самый! Матильда огрубевшими пальцами раскрыла его – и зажмурилась, ослепленная радугой бриллиантов, и заплакала, вспомнив тот бал и эти десять лет.

– Теперь это ожерелье стоит самое малое сорок, а может, и пятьдесят тысяч франков, – говорила Форестье, обнимая Матильду. – Это твои деньги, моя бедняжка, твои!

Подруги побежали к ювелиру.

Ювелир пожевал губами и отложил увеличительное стекло.

– Пятьсот франков, мадам, – сказал он.

– Как? – вскрикнули Форестье и Матильда.

– Неплохая подделка. Где и когда вы это купили? В марте 1874 года? В Пале-Рояле, у Флавиани? О, мадам! Вы разве не читали газеты? Это была афера десятилетия! Этот Флавиани продавал подделки. Осрамил наше сословие! Сейчас он на каторге, слава Создателю… Будете продавать?

Они вышли из ювелирного магазина.

– Пятьсот франков все равно твои, – сказала Форестье.

– Спасибо.