История одного побега

Тогда мама заплакала и начала просить ее отпустить, говорила, что у нее на отца вся надежда, и другого «такого шанса» у нее не будет. И что специальные заведения – для агрессивных и идиотов, а я не агрессивный и не идиот. Поэтому лучше я буду жить с Дедулей и ходить в обычную школу. И он, как ее отец, просто обязан нам помочь. Потом она вдруг бросилась к нему на шею, не дожидаясь ответа, и стала его целовать. Дедуля стоял, смотрел на меня через мамино плечо и ничего не говорил.

На следующий день мама уехала.

Я продолжил помогать Дедуле в гараже, а еще меня он меня «пристроил» в новую школу. Я было расстроился, но там меня совсем не обижали, потому что в моем классе была одна мелюзга. Да и на уроках я уже не боялся выглядеть совсем глупым, ведь многое из того, что мы проходили, оказалось мне знакомым по предыдущей школе.

Про «специальное заведение» Дедуля вспоминал все реже, только когда сердился. Про маму он мне сказал, что она хоть и «непутевая», новая любовь может ее вылечить, поэтому она уехала ее искать.

Мы ездили вместе с Дедулей на барахолку, где оказалось почти так же интересно, как на ярмарке, куда мы ходили с мамой. Там тоже продавали сладости, правда, не было аттракционов. Зато у нас был свой столик, где Дедуля бережно раскладывал починенные и начищенные вещицы. У столика останавливались люди, разглядывали все эти прекрасные предметы, брали в руки, вертели так и сяк и показывали друг другу. Про каждую из них Дедуля рассказывал удивительные истории, и люди «ахали» и «охали», и уносили наши вещицы с собой, очень довольные.

Бывало, кто-то начинал торговаться. Дедуля в ответ тоже торговался, но без особого желания. Он бы вообще не стал этого делать, если бы не был румыном. «А румын, – вздыхая, говорил Дедуля, – торговаться должен уметь и любить». А он – умел. Поэтому из схватки с ним редко кто выходил победителем. Ну, сами виноваты.

Когда возле нас останавливалось много людей, и каждый что-то покупал, Дедуля радовался хорошему дню, у него блестели глаза, и он трепал меня по затылку, а по дороге домой даже напевал:

Из края в край вперед иду,

Малой всегда со мно-ою,

Под вечер кров себе найду,

Малой всегда со мно-ою.

Подайте грошик нам, друзья,

Малой всегда со мно-ою.

Обедать, право, должен я,

И мой Малой со мно-ою.

Песню эту написал великий композитор, который был совсем-совсем глухой.