В круге света

Что со мной?

– Вспомни еще, – говорит Робер, пристально глядя на меня, – недавно мы с тобой читали об этом загадочном острове Ниуэ, где люди издавна, а может, извечно живут и благоденствуют при убийственно высокой степени радиоактивности. Они высокие, сильные, красивые, у них рождаются здоровые, полноценные дети. Кто знает, может быть, есть люди, от природы способные переносить радиацию. Наверное, их немного, – но, может быть, больше, чем можно предположить a priori? Достаточно для того, чтобы не дать человечеству исчезнуть с лица земли?

– Возможно… – бормочу я.

– Твоя задача, – Робер не спускает с меня глаз, и мне кажется тяжелым, материально весомым этот неподвижный пристальный взгляд, – твоя задача состоит именно в том, что ты раньше наметил для себя: отвечать за свой участок. Если ты сможешь уберечь всех нас, отстоять этот опорный пункт, бой будет выигран.

– Но почему? – вяло протестую я. – Откуда у тебя уверенность в том, что есть другие, есть надежда для человечества?

– А ты сам? – не отводя от меня своих тяжелых глаз, спрашивает Робер.

На минуту я совершенно отчетливо ощущаю, почти вижу: Робер знает нечто крайне важное, скрытое от меня. Я вздрагиваю, пораженный этим ясным, безошибочным ощущением, мне хочется спросить: «Что же это?» Но Робер вдруг ласково улыбается, проводит рукой по моему лбу, говорит:

– Ну что ты? Что с тобой? Успокойся! Тебе надо заснуть!

Я все еще ощущаю это его загадочное знание.

Когда я просыпаюсь, передо мной сидит Валери. Должно быть, я спал недолго – солнце стоит так же высоко, и тот же мутный желтоватый свет заполняет комнату, – но чувствую я себя отдохнувшим и свежим. Я легко встаю с кресла.

– Валери, – говорю я, – как хорошо, что ты пришла! Я уж беспокоился, что так долго тебя не вижу.

Валери поднимает на меня свои продолговатые блестящие глаза. Она очень бледна.

– Клод, – говорит она и слегка откашливается, будто в горле у нее что-то застряло, – Клод, я поняла, что сделала ошибку. Я не должна была…

Мы с Валери всегда понимали друг друга с полуслова. Настоящей телепатической связи у нас не было, но мы знали друг о друге все, как знают очень любящие, очень близкие люди.