13 дверей, за каждой волки

Вряд ли рис должен сам шевелиться…

Чик-Чик, прищурившись, посмотрела на рис.

– Тебе попалось несколько личинок, вот и все. Вот эти, белые, маленькие.

– Значит, надо взять другой мешок?

– Что? – Чик-Чик опять рассмеялась, словно Фрэнки отколола презабавнейшую шутку. – Нет, другого мешка риса нету! Этот пожертвовали… хм… не помню, кто его пожертвовал, но больше у нас нет. В том-то и дело. Так что сыпь этот. Личинки всплывут, и ты просто их соберешь, ясно?

Фрэнки уставилась на нее, а Чик-Чик опять расхохоталась.

Фрэнки никогда не встречала людей, которые бы так много смеялись, особенно над такими вещами, как отрезанные пальцы и червивый рис.

Чик-Чик забрала у Фрэнки стакан с рисом и опрокинула в воду.

– Пока-пока, червячки! – пропела она и помешала червивый суп длинной деревянной ложкой. – Видишь? Они уже всплыли. Эти ребята долго не протянут в горячей воде.

Следующую четверть часа Фрэнки вылавливала из кастрюли личинок, думая о том, как теперь вообще сможет есть.

Потом Чик-Чик показала, как готовить тушеную говядину. В мясе блестели бугры жира, а картофель напоминал темные камни, которые дети пинали во дворе. Они налили «постума»: настоящего кофе детям не давали.

Наконец Фрэнки потеряла терпение.

– Как они могут кормить нас такой гадостью? На свалке и то можно подобрать лучше!

Чик-Чик оглянулась на сестру Винченцу, но та была занята – орала на девочку, рассыпавшую сахар. Разве они не знают, что сахар им пожертвовали и нет ни одной лишней крупинки?

Чик-Чик махнула Фрэнки, чтобы та шла за ней в другой отдел кухни: для монахинь.

– Глянь сюда.

Она подняла крышку большой кастрюли. Там в собственном соку тушилось первосортное коричневое мясо, а запах стоял такой, что у Фрэнки закружилась голова. В другой кастрюле было картофельное пюре. В третьей – зеленая, как трава, фасоль. Чик-Чик озорно улыбнулась, отчего стала похожа на хэллоуинскую тыкву с прорезями для глаз и рта, и взяла ложку.

– Разумеется, мы пробуем еду.

Надо же убедиться, что приготовлено как надо. Кто же захочет есть испорченные блюда?

Она зачерпнула картофельное облако и протянула Фрэнки.

Как только та поднесла ложку ко рту и на языке взорвался вкус сливочного масла и соли, в смежном с кухней коридоре раздался шум. Вопль, глухой стук – и в распахнувшуюся дверь влетел темноволосый паренек. Его толкнули так сильно, что он проскользнул по полу и остановился у самых ног Фрэнки.