13 дверей, за каждой волки

– Если хочешь есть, то ешь, что дают, – сказала Лоретта. – А если не хочешь, я заберу.

Фрэнки подвинула ей тарелку.

– Разве тебе не нужны силы? – спросила Гекль.

– На вкус как теплая слюна.

Лоретта стремительно работала ложкой, но от этих слов остановилась.

– Большое спасибо.

– На здоровье, – отозвалась Фрэнки.

– Так или иначе, мне нужны силы, – сказала Гекль.

– Для шитья? – уточнила Лоретта. – Боишься, что не поднимешь катушку ниток?

– Не понимаю, почему ты жалуешься, Гекль, – заметила Фрэнки.

 – Ты же любишь шить.

– Простыни и наволочки – это все, что тут шьют, – ответила девочка. – Кому понравится шить простыни с наволочками?

– Откуда ты знаешь? – спросила Лоретта. – Ты еще даже не начала работать. А как бы тебе понравилось работать со мной в прачечной? Помнишь, как пару лет назад у одной девочки рука попала в каток для белья?

Гекль содрогнулась.

– Я слышала, руку передавило, как сосиску.

– То-то же. Прекрати жаловаться. Самое худшее, что с тобой может случиться, – это уколешься иголкой.

А Фрэнки может отхватить себе всю руку мясницким ножом.

– Спасибо, – сказала Фрэнки.

Лоретта подняла тарелку с теплой, как слюна, овсянкой, словно богатая леди, провозглашающая тост.

– Не за что.

* * *

Лоретта была права. Кухня оказалась огромной и забитой мясницкими ножами размером с топор. Кастрюли походили на ванны, а холодильники – на отдельные коттеджи, словно кухню построили для семьи очень голодных великанов. С десяток девочек драили кастрюли, крошили овощи, чистили картошку и помешивали какое-то варево.

Была даже пекарня с огромными бочками, наполненными мукой, сахаром или порошком для пудинга, а также стеллажами для хлеба и пирогов. У Фрэнки слюнки потекли от одной только мысли о стеллажах, заполненных свежеиспеченными пирогами.

Вся кухня, как объяснила заправляющая здесь пухленькая монахиня, делилась на отделы: для монахинь, младенцев, мальчиков и девочек.

– Потому что, согласно диетическим ограничениям и рекомендациям, каждый отдел готовит и подает разную еду, – сказала сестра Винченца.

Когда она говорила, из-под ее апостольника выдавливались мягкие подбородки, которые напоминали подходящее дрожжевое тесто.

Сестра поставила Фрэнки в пару с девушкой постарше по имени Розали. Розали идеально подходила для работы на кухне: такая же крупная, как и вся здешняя утварь. Широкое румяное лицо, руки как молоты, на голову выше всех в кухне, включая сестру Винченцу.