13 дверей, за каждой волки

Язычком ботинка.

Наконец Вито сказал женщине:

– Поздравляю.

И, наклонившись, слегка поцеловал ее в щеку.

– Спасибо, Вито, – ответила она.

Он стал слишком взрослым для сестер. Фрэнки крепче сжала на груди руки. Она ни за что не поцелует эту женщину, ни за что. Да у нее губы отсохнут и отвалятся! И будет она без волос, без рта и вообще непонятно на кого похожая.

Кстати о волосах.

– Франческа, у тебя были вши? – поинтересовалась женщина.

– Нет, – ответила Фрэнки.

Женщина выгнула дугой бровь, как это делала Стелла, когда репетировала перед зеркалом актерскую мимику.

– Я просто захотела короткую стрижку.

– О, – произнесла женщина, – ну, это…

– Ужасно, – сказала Тони. – Она выглядит как лишайная.

– Э-э-э… как?

Она – Ада, их новую мачеху зовут Ада, – похоже, никогда не понимала, о чем они говорят. Или притворялась, что не понимает.

– С лишаем, – пояснила Тони. – Только если бы она была лишайная, ей на голову натянули бы носок с лекарством от лишая.

Ада сморщила губы, так что они напомнили мокрую бумагу.

– Кажется, мне больше не хочется есть.

Отец улыбнулся широко и ослепительно, как ни в чем не бывало, словно ничего не изменилось. Не обращая внимания на сложенные руки Фрэнки, он обнял ее и погладил почти наголо стриженный затылок.

– Bella! – сказал он. – Bella!

Фрэнки когда-то знала итальянский, говорила на нем до трех лет. Теперь же помнила лишь несколько слов, в том числе это. Ей захотелось плакать.

Отец обнял Тони и хлопнул по спине Вито.

– Свадьба – хорошая новость, а? Все счастливы?

Тони чужое счастье не интересовало, только собственное.

– Папочка, эти туфли мне?

– Франческе. А для тебя вот это.

Порывшись в сумке, он вручил Тони книжку бумажных кукол с фигуристкой на обложке.

Девочка завизжала, словно ее ткнули вилкой.

– Соня Хени! Папочка, спасибо!

Фрэнки пожалела, что у нее нет вилки. Тони такая дура, у нее в голове сплошная каша. Сбегать с мальчишками! Играть бумажными куклами! Тони не может определиться, восемнадцать ей или восемь.

Папа подвинул туфли к Фрэнки.

– Надень.

Фрэнки не хотела – не перед ней, – но все же скинула старые туфли и обула новые. В отличие от других сирот, которые ходили в поношенной благотворительной обуви, растоптанной под чужую ногу, Фрэнки, ее брат и сестра носили новую, которую отец делал специально для них.