Тишина

Просто я никогда их не видел, столько здесь работаю, и как-то было все равно: нужно же верить людям, с которыми делаешь одно дело. А сегодня я случайно узнал, что мой оклад по приказу уже два года как вдвое выше моей фактической зарплаты. Почему так?

Его голос дрожал от волнения, то и дело норовя тоже сорваться в крик, но Сергей изо всех сил старался сдерживаться, считая, что очень важно сохранить контроль, не дать волю своим чувствам, как бы они ни рвались сейчас наружу. Зато главный бухгалтер, наоборот, молчала, явно не зная, что сказать.

Она едва заметно шевелила губами, будто пробуя на вкус слова, прежде чем их произнести, и никак не могла выпустить их из себя.

– Мама… – За спиной Сергея открылась дверь, в проеме которой появился сильно раздраженный начальник отдела продаж, Николай.

– Значит, мама. – Мозаика этой неприятной ситуации начала приобретать очертания истории мерзкой и отвратительной. – Так я могу увидеть расчетные листы?

– А что ты хочешь в них увидеть, Сережа? – Увидев, в каком состоянии находится его мать, Николай решил взять инициативу на себя.

 – Свой оклад ты получал, а премия всегда на усмотрение руководства. На мое, Сережа, усмотрение. Так что нечего тебе здесь делать. Пошел вон!

– Заткнись! – Аксатов всё же не сдержался, и эмоции все же прорвались криком. – Заткнись, пижон чертов! Я никуда не пойду, пока не узнаю, где мои деньги за два года!

– Вы все получили, Сергей. – Главный бухгалтер наконец взяла себя в руки. – Успокойтесь, пожалуйста, и покиньте кабинет.

Аксатов всем своим существом чувствовал, что отступить сейчас он просто не может. Вот таким оказался его личный Рубикон, именно в этом светлом и просторном кабинете главного бухгалтера. Он уже понял, что его обманывали, долго и методично обворовывали, пользуясь доверчивостью и скромностью. Спустить сейчас это на тормозах значило не только отказаться от правды и своих честно заработанных денег, но и окончательно расписаться в том, что каждая подобная сволочь может безнаказанно, с методичной жестокостью вытирать об него ноги до конца его дней.

И такой он не нужен будет даже себе, не то что Софии. Одна мимолётная мысль об этой девушке придала Сергею столько сил, что он решительно перешел в наступление. В сущности, он уже все равно потерял работу, и терять-то было нечего, кроме остатков собственного достоинства.

– Где ведомости и расчетные листы?! – дрожащий, давно отвыкший угрожать голос отчетливо отдавал металлом.