Кузя, Мишка, Верочка… и другие ничейные дети

Только вот дразнили ее в классе. Два года разницы не шутка. Другим детям смешно – такая большая, а ничего не знает.

У шустрого и смекалистого Ваньки проблем не было совсем – его любили и приятели, и учителя. Особенно учителя физкультуры. Еще бы – быстрее всех бегает, выше всех прыгает, и в школьной футбольной команде играет. Да и вежливый такой мальчик, послушный.

Поздней весной умерла мама Алены и Вани. Смерть была внезапной, что-то с сердцем. В школе детей очень жалели, зная, что отца у них не было. Были бабушка с дедушкой, да только вот поговаривали, что с ними что-то не совсем в порядке.

Вскоре выяснилось, что бабушка с дедушкой внуков воспитывать вряд ли смогут. То, что дедушка попивает, сомнений не вызывало. По поводу бабушки сомнения были. Сама она все больше плакала, признавалась, что «иногда по чуть-чуть», но обещала бросить «ради детей». Те, кто должен был принять решение – оставлять детей в семье или забирать их в детский дом, – колебались.

К большому облегчению всех, кто принимал участие в детях, появился родной дядя – брат покойной мамы, который и выразил желание взять детей под опеку. Дети были рады, дядю они любили, и готовы были ехать к нему. Ехать нужно было в другой город. На том и порешили. Долго ли, коротко ли, выполнив все формальности… десятилетняя Алена и восьмилетний Ваня уехали.

Что-то там у дяди случилось – не то жениться собрался, не то в командировку длительную. Детей вернул бабушке с дедушкой – а куда еще их девать? Бабка, утерев слезу, повела их в школу. Середина учебного года, кто опекун детей – непонятно, все не по правилам… Вспомнили, пожалели. Особенно учителя физкультуры обрадовались – по Ваньке соскучились. Почему «учителя» – да потому что там семейная пара работала. Муж и жена, и оба физкультуру преподают.

Ваня в третий класс пошел. Аленушка – во второй. Красивая одиннадцатилетняя девочка. Почти подросток. Как это деликатно выражаются – «формы» стали появляться. Третий класс не потянула совсем. Второй-то – еле-еле… Ну не в первый же ее сажать. «Не нравится учиться?» – молчит. Молчит все время. Лицо – не то что злое… Отрешенное какое-то. Красивое и отрешенное.

Так и шло все.