Капитан для Меган

Упрямый ротик, отметил он, прелестно смягчается, когда она улыбается сыну.

Немного худощава, заключил Нэйт, допивая кофе. Ей бы не помешали роскошные обеды Коко. Хотя, возможно, она просто так выглядит – худой и чопорной в своих строгих, сшитых на заказ жакете и брюках.

Чувствуя на себя его пристальный взгляд и догадываясь, как ей казалось, о его причинах, Меган заставила себя, не обращая на него внимания, поддерживать беседу с Коко и остальными. Она приучила себя к этим взглядам еще много лет назад, когда была еще совсем юна, не замужем и беременна от мужа другой женщины.

Меган слишком хорошо знала, как некоторые мужчины реагируют на ее статус одинокой матери, полагая ее легкой добычей. Однако ей также было известно, как развеять иллюзии подобного рода досужих наблюдателей.

Она спокойно и холодно, в упор взглянула на Натаниэля. Однако тот не отвернулся, как поступало большинство мужчин на его месте, а продолжал не мигая смотреть на нее, пока она не скрипнула зубами от злости.

Хороший признак, решил он.

– Мне надо идти. Время везти туристов. Спасибо за ланч, Коко.

– Не забудь про ужин. Соберется вся семья. В восемь часов.

Он еще раз взглянул на Меган.

– Ни за что не упущу.

– Я в этом и не сомневаюсь. – Коко посмотрела на свои часы и закрыла глаза. – Куда пропал этот несносный мужчина? Он снова опаздывает.

– Голландец?

– Кто же еще? Я послала его к мяснику еще два часа назад.

Натаниэль пожал плечами. Его бывший сослуживец, а теперь новый помощник шеф-повара Башен жил по собственному расписанию.

– Если я увижу его на причале, то пришлю к тебе.

– Поцелуй меня на прощание, – требовательно заявила Дженни, придя в восторг, когда он обнял ее и подхватил на руки.

– Ты самый симпатичный ковбой на всем острове, – прошептал Нэйт ей на ушко. Дженни бросила самодовольный взгляд на брата, когда ее ножки снова коснулись пола.

– Нэйт – моряк, – важно заявила Дженни, когда Натаниэль вышел из кухни. – Он побывал везде и делал все на свете.

Меган не сомневалась в этом ни минуты.

В Башнях многое выглядело по-новому, хотя принадлежащие семье комнаты на первых двух этажах, а также восточное крыло остались практически неизменными.