Космонавтов 80/81

Они ликвидировали последствия чернобыльской катастрофы, здоровье у обоих никудышное, и лет, получается, не меньше восьмидесяти.

Он стоит в пижамных штанах и рубашке байковой, она – в по-царски роскошном платье-халате, шапке норковой и кофте вязаной поверх. По-домашнему одеты, а вокруг – тьма и мороз. Заволновалась Мика – стряслось, очевидно, что-то. Дед лопату держит и дрожащими руками (то ли в треморе, то ли от холода) заиндевелую землю долбит.

Зрелище пугающее – настолько они тут не ко времени и не к месту.

– И снова здравствуйте! Вы что тут делаете? Вам, может, помощь нужна?

Дед на Мику посмотрел взглядом блуждающим, бабуля тоже будто вспомнить пытается, но безуспешно.

– Я соседка ваша, узнаёте? Сегодня про ковёр спрашивать приходила! Может, позвонить кому надо?

Тут вдруг дед лопату в сторону и Мику с бабулей – в объятия.

А Мика с малознакомыми людьми совсем не тактильная, не нравится ей, когда так интенсивно. Но стоит, терпит – неловко вырываться.

– Петюня… Петюня… Мой золотой! – это дед так причитает.

А бабуля почему-то не его, а Мику по голове гладит и так еле слышно: «Всё хорошо! Всё будет хорошо!»

Мика сколько могла терпела удушающий приём, но всё же выпуталась из их рук тактично. Ничего не понятно, но лучше домой пойти – вот какое решение приняла.

– Петя наш умер! А тебя, деточка, я в пуховике просто никогда не видела, вот без очков и не признала! – вдруг чётко и спокойно сказала бабуля.

Ага, тут у Мики сошлось! Что Петя умер – она даже рада немного.

Но дед с бабулей любили птичку – это правда: и по квартире тот летал разученными маршрутами, что регулярные авиалинии, и ел изо рта у них, и на плечо садился по первому зову. Старики к тому же глуховаты оба, и Петя своими криками только соседей нервировал.

– Сочувствую вам весьма! – стыдно Мике стало, что в глубине души порадовалась птичьей смерти.

Дед обрадовался, ловко так инструмент с земли поднял и Мике протянул, а бабуля чайник взяла – там изначально кипяток, видимо, был, чтоб наледь растапливать, но на таком морозе давно уже остыл.

Мика в своей жизни копала что-либо, может, раз или два – в детской песочнице, понарошку.