Небесный огонь

– Ну, еще Круг девяти священных заповедей и умение лепить чаши с солнцем в боках, – добавила Вторая.

– Мы были счастливы услышать о твоем желании написать домм об Элен.

– О том, что ты придумал письмена…

Поворачивая чашу в руках, Сандал жадно всматривался в тисненые знаки. Они снова живо напомнили ему первый день в селенье верховного Ньики. Сверху и снизу с четырех сторон сосуда смотрел на него знак-глаз.

– О чем здесь говорится?

Хозяйки недоуменно переглянулись:

– Мы думали, ты разгадаешь!

– Увы, – огорчился жрец, – мне неизвестны звуки алахчинской речи.

– Что же делать? – растерялась Третья. – Значит, мы открыли тайну не тому человеку?

– Я давно знаю об алахчинах почти все, что вы рассказали, – успокоил Сандал. – Прошу, оставьте пока чашу. С ней ничего не случится. Я попытаюсь найти ключ к загадке. А не найду, так верну вещь обратно.

Пряча разочарование, старухи собрались удалиться, но тут в юрту вбежала Айана. Лицо девочки было взволнованное, щеки горели. Встревоженный, жрец не стал порицать ее за нарушение запрета подниматься на священную гору.

– Мне сказали, что вы здесь! – выпалила она.

– Во-первых, добрые гости предупреждают о своем приходе, прежде чем войти, – холодно заметила Вторая Хозяйка. – Покашливают или, например, стучат в дверь.

– Во-вторых, гости приветствуют хозяев дома и сообщают новости, – сухо напомнила Третья.

Девочка начала сразу с новостей:

– А у нас кто-то лодку увел!

Чиргэл и Чэбдик только сегодня хватились лиственничной лодки.

Она пропала из озера Травянистого. Болот отыскал какие-то отпечатки, вдавленные в берег мыса Большой Реки. Близнецы удостоверились: днище именно их лодки проскребло здесь песок. Изделие отца они бы ни с чьим не спутали. Нашлись и следы ног, но очень размытые.

– А рядом валялся клочок черной медвежьей шерсти, – всхлипнула Айана. – Мальчишки долго думали. Болот сказал, что Илинэ, наверное, шла домой с пира. Похититель подкараулил ее на дороге в том месте, где стоит юрта Долгунчи. Долгунча как раз повесила шкуру сушиться на изгородь.

Этот человек схватил Илинэ, завернул в медвежью шкуру и унес в лодку…

– Значит, дочь Лахсы жива, – кивнула Вторая Хозяйка.

Айана прикрыла плачущее лицо локтем и задела чашу на столе. Не успели старухи вскрикнуть, как девочка придержала ее.

– Осторожно! – выдохнула Третья.

Шмыгая носом, Айана пробормотала:

– Не сломается, даже если упадет… У алахчинов обжиг крепкий.

– Что ты сказала? – насторожилась Вторая.