Старик Хоттабыч

Вдруг слышу – внутри парикмахерской люди прямо помирают со смеху. Я, конечно, полез в парикмахерскую смотреть, в чём дело, почему смеются. И уже сам смеюсь. Засунул я голову в зал, смотрю, а там только два человека нормальных – Волька Костыльков и какой-то старичок в смешных туфлях. А остальные все – и мастера, и остальные граждане – ну прямо на моих глазах превращались в баранов. Тут я, как дурак, ещё громче стал смеяться и в ладоши хлопать. И вдруг я слышу – что-то не тот звук получается. Смотрю, а у меня вместо рук – копыта, и сам я уже не человек, а барашек! Только ты, пожалуйста, папа, никому не рассказывай.

– Ладно, ладно, – сказал Александр Никитич. – Видишь, Серёжа, во-о-он мама спешит!

Серёжа бросился навстречу Татьяне Ивановне.

Как будто сговорившись, никто не напоминал Александру Никитичу про его первую и последнюю попытку добиться научной славы без упорного и добросовестного труда.

XVII. «Будьте знакомы»

Рано утром следующего дня друзья были уже в сборе.

– Будьте знакомы, – сказал официальным голосом Волька и представил Хоттабычу Серёжу и Женю.

– Очень приятно, – сказали в один голос и Хоттабыч и обе его недавние жертвы.

А Хоттабыч подумал немножко, пожевал губами и добавил:

– Нет границ моему счастью познакомиться с вами. Друзья моего юного повелителя – лучшие мои друзья.

– Повелителя? – удивились Серёжа и Женя.

– Да, повелителя и спасителя.

– Вашего спасителя? – не удержались и фыркнули ребята.

– Напрасно смеётесь, – строго взглянул на них Волька, – тут ничего смешного нет, – и вкратце рассказал о всех приключениях за последние трое суток.

Ребята помолчали, подавленные необыкновенностью своего нового знакомого.

Молчание прервал Женя:

– А знаете, товарищи, наш дом скоро будут сносить.

– Прошу прощения, превосходнейший отрок, не скажешь ли ты мне, что значит «сносить дом»? – осведомился Хоттабыч.

– Ну, сломают.

– А зачем, прости мне мою назойливость, будут ломать твой дом?

– То есть как зачем? Чтобы построить на его месте новый дом, дом-дворец.

– А тебе жалко дом? – сочувственно спросил старик.

– А то не жалко! Конечно, жалко, я к нему во как привык! Мы в нём одиннадцатый год живём. И ребята кругом все знакомые…

XVIII.