Собрание стихотворений

И ты сказала: ну что ж! не надо, —

Давно добыча нужна гробам, —

И мне велела подсыпать яду

В вино послушным своим друзьям.

Тянулась туча, как чёрный вымпел,

Луна послушно несла свой крест,

Я знал об яде, но чашу выпил,

И был отравлен, и сон исчез.

* * *

Вечер, вечер,

В пятнах света —

Берег неба-океана.

– У тебя, лиловый вечер, —

Шапка белого тумана.

У тебя, мой вечер поздний,

Осторожные шаги,

У тебя глаза,

Как звёзды,

Брови – радуги-дуги.

– Вечер, вечер,

В пятнах света,

В шапке белого тумана,

Не твое ль дыханье —

Ветер голубого океана?

Песни ночного города

Ноктюрн

Солнце, упавшее в море,

Медленно гаснет на дне, —

Ночью фарфоровый город

Дремлет при полной луне.

Ты никогда и не знала,

Сколько томительных грёз

Будится в водах канала

Светом мерцающих звёзд.

– В каменной лунной долине

Ночью туманы легки, —

Тихо своей Коломбине

Лунный поёт Арлекин.

    Май 1954

* * *

Ветер навстречу рушится,

Ни огонька вдали,

Только над цирком кружится

Красное «Ван-Ю-Ли».

Тьма отовсюду валится —

Скрыть от себя самой

Тухлую пасть Пекторалиса,

Пахнущую чумой.

А в облаках над городом —

Красный дрожащий крик.

Вьюга взметает бороду

В надпись на небе: «Цирк».

    1955

* * *

Снег на крышах белеет,

Ночь над ним лиловеет,

Плачет небо и падают звёзды,

Плачет песня, жалея,

Что струна тяжелеет.

– Песня, песня, не плачь, моя песня!

Слёзы падали в да?ли —

В голубой от печали

Лунный сумрак над зеленью зыбкой, —

Но… напрасно рыдали:

Не пришёл Страдивари,

Не утешил тоскующей скрипкой.

Напрягаются песни-струны,

Наливается плачем скрипка —

Лунной медью, печалью лунной

Водит вечер по пальцам гибким.

Напрягаются песни-струны.

Ноктюрн

Дымный вечер закатом изранен.

Вместе с ночью приходит тоска;

Снова город, одетый туманом, —

Золотой электрический скат.

В переулках, изученных мною,

Словно формулы школьных таблиц,

Слился сон с отсыревшей стеною,

То взлетая, то падая ниц.

И любимая, тяжко больная

Сторона привлекает меня

Не рассветом «грядущего рая»,

Но печалью прошедшего дня, —

Дня, в котором так длинны минуты,

Так безрадостно тёмны часы,

Как тяжёлые, бурые трутни,

Что погибли от жала осы.