Заир

Ложные друзья появляются в трудные минуты и с печалью на лице демонстрируют, что они – «с нами», хотя на самом деле наше страдание служит им в их убогой жизни немалым утешением. В прошлом году, например, рядом со мной возникли люди, которых я никогда прежде не видел. Они желали меня «поддержать». Мне это ненавистно.

– Так бывало и со мной тоже.

– Я благодарен судьбе за то, что ты появилась в моей жизни, Мари.

– Рано благодарить: наши отношения еще не обрели ни прочности, ни достаточности. А я между тем подумываю, не перебраться ли мне в Париж.

Или, может быть, попросить тебя пожить в Милане? И в том, и в другом случае на нашей работе это отразится не слишком сильно. Ты и так всегда работаешь дома, а я – в других городах. Обсудим это или поговорим о другом?

– Второе предпочтительней.

– Будь по-твоему. Знаешь, твоя книга написана очень смелым человеком. Больше всего меня поразило, что ты нигде, ни разу не даешь слова этому юноше.

– Он меня не интересует.

– Еще как интересует. Уверена, что ты нет-нет да и спросишь себя: «Почему она предпочла его?»

– Нет.

– Врешь. Я вот спрашиваю себя, почему мой сосед не разведется со своей женой – невзрачной, с вечной улыбкой на лице, с вечными заботами о доме, о еде, о детях, о счетах. Я спрашиваю – значит, и ты тоже.

– Тебе хотелось бы, чтобы я сказал, что ненавижу его, – он увел у меня жену.

– Нет. Мне хотелось бы, чтобы ты его простил.

– На это я не способен.

– Это и вправду очень трудно. Но выбора нет: если не простишь – будешь постоянно думать о том, какое страдание он тебе причинил, и эта боль не пройдет никогда.

Пойми, я вовсе не считаю, будто ты должен любить его. Я не говорю, что ты должен разыскать его. Я не предлагаю тебе сделать из него ангела. Как, кстати, его зовут? Какое-то русское имя, если не ошибаюсь.

– Не важно.

– Вот видишь?! Ты даже не хочешь осквернить уста его именем. Из суеверия?

– Ты хочешь знать, как его зовут? Пожалуйста – Михаил.

– Энергия ненависти бесплодна. Энергия прощения, выраженного через любовь, способна преобразить твою жизнь.

– Знаешь, ты напоминаешь мне сейчас какого-то тибетского мудреца, чьи рассуждения очень хороши в теории, но неприменимы на практике. Не забывай – я много раз был ранен.

– Да, внутри тебя до сих пор живет мальчик, который плакал тайком от родителей и был самым слабым в классе. Ты до сих пор отмечен чертами того юноши, которому не давались спортивные достижения. Который не пользовался успехом у сверстниц.