Заир

Эстер получает разрешение работать по своей специальности – журналисткой. Если не считать обычных в супружеской жизни стычек, все идет нормально. Впервые сознаю, что все мои разочарования и неудачи прежних лет не имели никакого отношения к моим любовницам и женам, но проистекали исключительно от горечи, переполнявшей мою душу. Простая истина открылась одной Эстер – чтобы найти ее, мне требовалось сначала найти самого себя. Мы восемь лет вместе, я считаю, что она и есть «женщина на всю жизнь», и хотя время от времени (а по правде говоря, довольно регулярно) я влюбляюсь в женщин, пересекающих мой путь, мысль о разводе мне и в голову не приходит.

И потому так безмерно мое удивление в тот день, когда, выйдя с женой из кинотеатра, я слышу, что Эстер предложила редакции своего журнала написать репортаж о гражданской войне в Африке.

– Что это значит?

– Это значит, что я хочу быть военным корреспондентом.

– Ты с ума сошла?! Зачем тебе это надо? Ты здесь занимаешься любимым делом, прилично зарабатываешь, хоть тебе и не нужны эти деньги. Благодаря Банку Услуг обзавелась полезными знакомствами. У тебя есть талант и уважение коллег.

– Ну хорошо, тогда я хочу побыть одна.

– Это из-за меня?

– Мы строим наши жизни вместе. Я люблю своего мужа, и он меня любит, хоть его и нельзя назвать образцом супружеской верности.

– Ты впервые заговорила об этом…

– Потому что для меня это не имеет особого значения. Что такое верность? Чувство обладания телом и душой, которые мне не принадлежат? А ты полагаешь, что я за все эти годы ни разу тебе не изменила?

– Мне это не интересно. Я не желаю об этом знать.

– Вот и я тоже.

– Ну так при чем тут война в какой-то Богом забытой стране?!

– Мне это нужно. Говорю же, мне это нужно.

– Чего тебе не хватает?

– У меня есть все, чего может пожелать женщина.

– Тебе кажется, что твоя жизнь идет не так?

– Вот именно. У меня есть все, но я несчастна. Я не одна такая: за эти годы я повидала множество разных людей – богатых, бедных, могущественных, успешных, – и в глазах у каждого я видела бесконечную горечь. Печаль, в которой иногда человек самому себе не признается. Но она существует, что бы он мне ни говорил. Ты слушаешь меня?

– Да. Я пытаюсь понять.