Заир

Как-то в воскресенье, по дороге в ресторанчик, открытый до утра, Эстер касается запретной темы – заговаривает о книге, которую я якобы сочиняю. Опорожнив бутылку хереса, задирая прохожих, пиная железные двери, я спрашиваю, стоило ли лететь в такую даль с единственной целью – превратить мою жизнь в кромешный ад? Она молчит, но мы оба понимаем: наш брак – на грани распада. Проспав всю ночь тяжелым сном без сновидений, а утром, высказав управляющему все, что я думаю по поводу скверно работающего телефона, а горничной – насчет того, что постельное белье не меняли уже неделю, приняв, как всегда, душ, призванный облегчить мне похмелье, я сажусь за машинку, чтобы всего лишь продемонстрировать Эстер: я пытаюсь, я честно пытаюсь работать.

И внезапно происходит чудо: я гляжу на эту женщину, которая только что сварила кофе, а теперь перелистывает газету, на эту женщину, в чьих глазах застыла усталость и безнадежность, – молчаливую, совсем не склонную выражать свою нежность словами или ласковыми прикосновениями, заставляющую меня произносить «да», хотя мне хочется сказать «нет», побуждающую меня бороться за то, что она – с полным на то основанием – считает смыслом моего существования, отказавшуюся от повседневного общения со мной, потому что она любит меня больше, чем самое себя, отправившую меня на поиски моей мечты.

Я гляжу на эту тихую юную женщину – почти девочку, – чьи глаза говорят больше, нежели любые слова, на эту женщину, боязливую в душе и неизменно отважную в поступках, умеющую любить не унижаясь, не прося прощения за то, что она борется за своего мужчину, – и вот пальцы мои начинают стучать по клавишам.

Появляется первая фраза. За ней – вторая.

И двое суток я ничего не ем и сплю только по необходимости, а слова будто сами собой появляются неведомо откуда – так бывало раньше, когда я сочинял тексты для песен, когда после бесконечных перепалок и бессмысленных разговоров мы с моим напарником-композитором вдруг понимали: «Вот оно! Есть!» – и оставалось только занести находку на бумагу в виде слов или нот.

Теперь я понимаю, что это «оно» рождается из сердца Эстер, и моя любовь воскресает: я пишу, потому что она существует, потому что пережила трудные дни, не жалуясь, не делая из себя жертву.

И я начинаю рассказ о том единственном за все последние годы впечатлении, что по-настоящему встряхнуло меня, – о Пути Сантьяго.

С каждой новой страницей я все отчетливей сознаю, что мои взгляды на мир меняются.