Вода и ответ

Через эти слои Суслова проходит первой, оставляя не столько формальный след, сколько двойник движения, затрагивая пласты опыта, «здесь» и «там», время настоящее и отсутствующее.

* * *

Существующая практически без плато, без инерции поэтического наслаждения, эта книга и есть протокол роста, становления и отделения, в котором каждый несущий феноменальную конструкцию образ намерен обернуться глаголом.

Облики, опрокинутые в действия, и вообще «глагольное предписание» этих текстов генерирует и одновременно укрывает физиологию растущего близнеца от нашего желания увидеть ее, а значит схватить.

Ее образ невозможно удержать на фоне колотых пейзажей «внутреннего мира», поверхность текста вообще блокирует искушение визуализировать за исключением редких миражей. Но и те служат только временной анизотропной поддержкой для дальнейшего выхода к одному только индексу, присутствию смыслового движения:

Одна из песчинок раскрылась, и я увидел на вертикально стоящей платформе черную груду камней, которая при ближайшем рассмотрении оказалась стадом обугленных овец и склонившейся над ними женщиной.

Она сжимала в кулаках свое платье и сама была неопределенной формы. Ее платок угрожал своей памятью, цветностью, тем, что еще могло произойти, если картина не сорвется из виду.

    (Е. Суслова)

Но если увидеть нельзя, если внутренний взгляд больше не может быть надежным инструментом читательницы, то на место визуализации приходит ориентация как первосвидетельство нашего присутствия в мире.

Ориентация же как лейтмотив текстов Евгении Сусловой напоминает нам о нашей радикальной сотканности из смыслов, а не просто из значений, судьба которых быть рано или поздно исчерпанными.

В процедуре ориентации, в географическом ли, в историческом ли модусе, сам смысл и обладание им являются первичным инструментом. Но здесь направление больше нельзя указать жестом руки, здесь оно вообще не является ни пространственным, ни временны'м понятием, а становится намерением, позволяющим прижиться в мире.

Даже оплав или мелкий кристаллический осколок воспроизводит свою многогранную форму в соответствующем растворе, проделывая не столько работу по припоминанию своей собственной молекулярной сигнатуры, сколько протягиваясь своими координатами к миру, чтобы коснуться последнего, а значит, познать. Жизнь кристалла в этом ключе может иметь разную смысловую судьбу.