Доставка почты из Парижа

Здесь стоит штук пять разных стульев, стол и груда коробок у стены слева. С потолка свисает единственная лампочка. В центре дальней стены виднеется еще одна дверь.

Парень закрывает на ключ дверь позади меня.

– Можешь сесть.

Следуя его примеру, я вытаскиваю на середину комнаты один из стульев, и мы садимся в метре друг от друга.

Он смотрит мне прямо в глаза.

– Я Люк.

– Адалин.

– Слышал, ты встретила моего друга Арно.

– Да, в субботу. Он сказал, что мне нужно увидеться с тобой.

– Он сказал, зачем?

– Нет.

Только то, что ты думаешь так же, как и я.

Люк устраивается поудобнее, опершись локтем о спинку стула и скрестив ноги, и спрашивает:

– Как ты думаешь, что это значит?

– Я точно не знаю, что он имел в виду. – Я все еще сижу прямая, как доска, на своем стуле, и мне приходится напомнить себе, что можно выдохнуть. И снова вдохнуть. – Единственное, в чем я уверена, это то ощущение, когда я просыпаюсь утром и вижу на часах немецкое время[10 - Летом 1940 года нацистское правительство вынудило оккупированные территории Франции перейти на немецкий часовой пояс GMT+2.

 – (Прим. ред.)]… вижу женщин, стоящих в очередях за продуктами, которых нет… и солдат, скупающих все в магазинах.

– И что это за ощущение, Адалин?

Люк так хорош собой, что мне с трудом удается смотреть ему в глаза, но я не должна показывать, что нервничаю. Если он решит, что я не подхожу – если он прогонит меня из того мира, что я только что обнаружила, – то не знаю, смогу ли продолжать.

Словно просыпаешься после самого чудесного сна и понимаешь, что не можешь вернуться обратно.

– Как будто внутри меня бушует пламя, и, если я не буду бороться, оно поглотит меня. Поэтому я срываю их плакаты. Я должна что-то делать. Да и как иначе?

Я тяжело дышу и внезапно понимаю, что сижу на самом краешке стула. О чем, интересно, думает Люк? Не отвечая, он изучает меня, склонив набок голову, словно рассматривая картину.

– Мне кажется, я тебя знаю, – наконец произносит он. – Живешь неподалеку?

– Нет.

Моя семья живет в девятом округе. Рядом с оперным театром.

Он поднимает бровь.

– Неплохое соседство. Хотя дороговато.

Я не знаю, что ответить на это, поэтому опускаю глаза, теребя браслет. О нет, теперь я обращаю его внимание на серебряный браслет от «Картье», который мама подарила мне на прошлый день рождения. Когда я снова смотрю на Люка, по его лицу видно, что он все понимает.

– Тебя ведь снимают для всяких модных журналов.